— Первый раз слышу, — покачал я головой и не соврал.
— Петр Никитин, прозванием Зубак. Новгородский купец.
Я снова покачал головой. Я — из Пскова, вернее — Викентий, когда меня перенесло в его тело, он уже жил в Москве, по меркам двадцать первого века — недалеко и крупного купца вроде бы и можно знать. Но по здешним меркам Псков дальше от Новгорода, чем в наше время — от Нижнего Новгорода. В этом мире Русское царство задолго до Петра пробило себе выход к Балтике, правда, строить Петербург не стало, ограничившим Копорьем на берегу Финского залива — здесь его называют Котлиным озером — через который Новгород вел торговлю с Северной Европой. А Псков заточен на торговлю с Польшей, здесь протянувшейся от Балтийского моря до Черного, наглухо перекрыв Руси сухопутный путь в Европу. Разные направления, разные интересы.
— Торгует металлом и железными изделиями. Золота-серебра у него — как грязи.
Понятно. Типа олигарха, ну или в любом случае — человека, за которого может впрячься даже боярин. Вот только…
— Почему он сам татя не нашел?
У каждого более или менее крупного купца есть своя «служба безопасности» — верные люди, которые за своего хозяина любого вора или разбойника из-под земли достанут. Тем более что чаще всего они сами — из бывших «лихих людей», связи в тех кругах остались. Почему купец не обвел своих людей рамочкой и не отправил по следу супостата?
— Понимаешь, — кивнул дьяк, — Вопрос понимаешь, а ответ видишь?
Дьяк Алексей, скорее всего, и сам ответ видит, но у него такая манера обучения — вот тебе задача, придумай, как ее решить. Так что — думай, Викентий, думай… Слишком мелкая кража, чтобы суетиться? Не то — ради мелкой кражи князя не потревожат. Уже поискали сами и не нашли, мы — последняя надежда? Навряд ли — если уж люди купца не нашли, то Разбойный приказ, скорее всего, тоже ничего не найдет. Все следы уже остыли. Тогда почему?
Я поднял задумчивый взгляд и встретился с взглядом дьяка. Насмешливым и немного грустным.
Ой, блин…
— Потому что у нас есть способы, которых нет ни у кого?
— Понимаешь. Инструменты свои взял?
Я похлопал по кожаной сумочке на поясе, чувствуя, как внутри меня переворачиваются пирожки с крапивой.
И надо было мне со своими умными мыслями тогда вылезать? Ведь тот уникальный способ, на который намекнул дьяк — это я.
Карета остановилась. Приехали.
* * *
Купец Петр Никитин, прозванием Зубак, какими-то особыми зубами не отличался. Да и внешность имел невзрачную, обычный такой человек, в тусклом оранжевом кафтане, с аккуратно подстриженной острой бородой, голова по-старомодному брита, прикрыта плоской шапочкой-тафьей, вышитой мелким жемчугом.