Хотя прав у холопа — как у табуретки, что да, то да.
Чародейный холоп — это человек, обладающий очень большой Силой, позволяющей применять мощные Слова. Если я, к примеру, выучу какое-нибудь ультимативное Слово, например, что-то типа Цепной Молнии, чтобы, значит, разрядом поубивало целую шеренгу противников, то… Нет, выучить я могу. И даже произнести. Толку не будет. Моего внутреннего запаса Силы попросту не хватит. А вот у этого парня рядом со мной — хватит. Ну или у боярина, у них же прямое подключение к Источнику.
Все люди, которые могут в буквальном смысле двигать Словом горы и осушать реки — нет, не фигура речи — все люди, обладающие такими возможностями, это либо бояре, либо боярские холопы.
Причем никто не ловит таким уникумов насильно и не верстает в холопы против воли. Все чародейные холопы стали ими сугубо добровольно. Просто такая уж ситуация на Руси, что другого выхода у них не было.
Если где-то появился человек с огромной Силой, то каждый боярин захочет получить его себе. Прежде, чем его привлечет другой боярин, чтобы усилить свою личную дружину. А если такой человек вдруг откажется… Тогда может его того — бритвой по горлу и в колодец? Нет, не каждого сильного и независимого непременно убьют. Но никому не хочется выяснять, повезет тебе или нет. Вот и идут сильные чародеи в холопы к боярам, чтобы в боярских разборках жечь и крушить во славу своего хозяина.
Боярская междоусобица — дело частое. Иногда целые рода под корень вырезаются, до последнего младенца. Нет, не фигура речи — никому не нужно, чтобы через двадцать лет какой-нибудь мститель всплыл.
— Викешка!
* * *
— Задавай вопросы, князь ответит. Только со всем уважением!
— Да, Петр Леонтьевич, — я отбил поясной поклон и повернулся к Телятевскому, — Василий Павлович, дотрагивался ли кто-нибудь до ножа после… после смерти?
Тот стиснул зубы — желваки явственно заходили — но ответил:
— Нет. Только когда следы души искали, но и тогда руками не дотрагивались.
Отлично. Есть шанс, что отпечатки пальцев сохранились. Проблема в том, что, если убийца — случайный человек, то мое положение сильно осложняется. Сам по себе опечаток пальца путь к преступнику не указывает.
— Василий Петрович, — еще один поклон, — мог ли это быть человек не с вашего двора?
— Нет, — тут же ответил князь, видимо, этот вопрос уже обсуждался, — Этот нож — это МОЙ нож, из моей оружейной.
Отлично! Значит, достаточно проверить тех, кто имел доступ в оружейку и сверить их отпечатки… ты сначала с ножа отпечатки сними, потом радуйся. А то выяснится, что их случайно стерли — и влипнешь, как муха в патоку.