Про Рублевку слышали? Ну вот, Никольская — здешняя Рублевка. Улица, на которой, вдоль стен Китай-города, протянулись дворы бояр и князей. Да здесь даже у дворовых собак родословная длиннее, чем у меня!
Можно, конечно, предположить, для самоуспокоения, что мы сейчас проедем вдоль нее до самых Никольских ворот, выедем из Китай-города, а там уже попроще…
Размечтался.
Карета главы Разбойного приказа остановилась у ворот двора князя Телятевского, Василия Павловича. Я поднял глаза к небу, посмотрел на редкие белые облачка и помечтал о том, что все дело в том, что у служанки князя украли какие-нибудь коралловые бусы. А что? В самый раз для Разбойного приказа, кражи расследовать. Ну, или, молодая жена Телятевского — а он, спустя десять лет после смерти прежней жены, неожиданно для всех женился на молоденькой дворянке — потеряла куда-то перстенек с левого мизинца, топнула каблучком и сказала, пусть, мол, приказные носом землю роют, но перстень найдут.
Пусть это будет связано с женой, пожалуйста…
* * *
Молодая жена князя, Василиса, была такой… что сразу становился понятен поступок князя. Для здешнего общества князь, женатый на дворянке — мезальянс. Но удержаться он точно не смог.
Высокая, с полной грудью, размера так около четвертого, длинными ногами, плоским животиком, брови черные, как будто их нарисовали самыми дорогими сортами угля, длиннющие ресницы, обрамляющие огромные, голубые, как самое чистое небо, глаза, слегка приоткрытые губы цвета тех самых кораллов, которые, к сожалению, остались у княжеской служанки…
Василиса могла бы с полным правом носить прозвище Прекрасная. Но меня она, в данный момент, совершенно не привлекала. Этому как-то мешал нож, торчащий из ее груди.
Один удар — один труп.
Мертвая красавица лежала на полу посреди горницы. Кстати, горница — это не просто название для комнаты, горница — это помещение на верхнем этаже дома, неотапливаемое зимой, зато очень популярное летом. И в данной конкретной горнице мог бы поместиться целиком весь наш приказ. Еще и часть архива бы влезла, но, врать не буду, небольшая.
С другой стороны — у князя это не единственная горница в тереме.
Терем, к слову, это тоже не просто красивое название для дома. Терем — это деревянный дворец (каменный — это уже палаты).
Что мне в голову всякая ерунда лезет?
Я растерянно качнулся на каблуках, посмотрел на князя Дашкова, на князя Телятевского. Да, в помещении больше никого не было, я и два князя. Как маленькое зернышко между двух жерновов.
Телятевский нисколько не отличался от других бояр: все та же огромная фигура тяжеловеса, и при ней же — необычайная ловкость движений, по крайней мере, по лестнице на четвертый этаж, где лежало тело, он, вместе с моим начальником, Дашковым, взлетел быстрее меня. Борода, аккуратно подстриженная — длинные бороды здесь только совсем уже старики носили, а князю чуть за полтинник — расшитый золотом и драгоценными камнями кафтан темно-синего цвета, плоская шапочка-тафья, руки в перстнях…