Кстати, я опять вернулся в состояние «неизвестный науке зверь». Помните, я решил, что мой предел — десять Слов, пять — Викентия, да пять — моих? Дудки. Я уже одиннадцать выучил. Плюсом к тем, что раньше знал — Липкое от Аглашки, Кошачье от Насти, да Собачье — опять от Аглашки. Так что кто я — опять неясно. Очень и очень сильно надеюсь, что Викентий все же не связался с силами за Гранью…
Я вздохнул и потер глаза. Почему-то учишь Слово, вроде бы, без участия зрения, а глаза устают — дай боже. У Насти есть еще одно полезное Слово, Длинное, которым можно разговоры подслушивать. Вот только не дается оно мне, хоть тресни!
— Настя, — спросил я свою коллегу по Приказу, пусть я, вроде как, теперь не правоохранитель, а беглый преступник, собственной безопасности на меня нет, — А ты, три дня назад, когда сказала, что Васька не захочет никому рассказывать, про то, что голый и беспамятный проснулся, что имела в виду?
— Что ему стыдно будет, — пожала она плечами и перелистнула страницу. Теперь понятно, почему она вечно в очках — любую свободную минуту читает. Странно, в приказе за ней такой любви к чтению не замечалось. Да и книга непонятная — не на русском. И не на английском. А она ее свободно читает.
— За что стыдно?
— Ну, что его, главаря разбойников, какие-то случайные грабители до нитки ограбили. А ты что имел в виду?
— Э… и я то же самое.
Каждый понимает в меру своей испорченности. Все время забываю, что здесь отношение к наготе гораздо спокойнее, чем у нас и обнаженность необязательно ассоциируется с сексом.
Нет, Длинное Слово категорически учиться не желает. Как и, в свое время — Слово Следовое. Не каждое легко в память ложится. Придется идти на дело по принципу гражданина Наполеона — сначала влезем, там разберемся. Нет, можно, конечно, подождать еще пару дней, я Длинное Слово не знаю, но Настя-то знает. Она несколько раз, в разных обличьях, конечно, проходила мимо Телятевского терема, но, даже с Длинным Словом, ничего полезного не услышала. Это только в фильмах герой включает прослушку — и тут же узнает именно то, что хочет узнать, потому что его противники, вместо того, чтобы поговорить о погоде или о видах на ту рыженькую из бухгалтерии, начинают обсуждать то, что, по логике, оба должны прекрасно знать и так. Рано или поздно Настя, конечно, услышала бы что-то, относящееся к бумагам, которые рассказывают о венце, но…
— Ага! — в проеме появилась голова Аглашки.
Да, именно это я и имел в виду. Если я — человек терпеливый и ждать могу долго, Настя тоже упорная, тетя Анфия и вовсе восприняла наш переезд, как приход в гости и радостно помогала маме Насти по хозяйству… То вот эта петарда долго ждать не может. Ей, видите ли, скучно. «У всех проблем одно начало — сидела девушка, скучала». Ее дома долго не удержишь, она и эти-то три дня неизвестно как продержалась. Надо заканчивать с Телятевским и переходить к следующему пункту. Какому — зависит от того, смогу ли я пробраться в терем боярина, найду ли бумаги и будет ли там написано хоть что-то важное.