Кондитер превзошел сам себя, добавив изящные арабески и помпезные узоры в стиле барокко, которые спиралью уходили к самой вершине. Эти орнаменты были пугающе анатомичными, но при этом мастерски замаскированы под изгибы античного фонтана. Золотая лепнина подчеркивала рельеф конструкции, придавая ей статусность, которая должна была польстить тщеславию Галины Викторовны.
Венцом композиции служила застывшая струя из прозрачной карамели, которая каскадом ниспадала вниз, переливаясь в свете ламп. Это выглядело как триумфальный поток воды, но общие пропорции, характерное расширение у основания и общая направленность всей этой золоченой и кружевной мощи не оставляли места для сомнений. Это был огромный, помпезный член, мимикрирующий под шедевр архитектуры.
— Боже, Ксю… — Таша первой нарушила тишину, прикрыв рот ладонью, чтобы не рассмеяться в голос. — Это… это гениально. За всеми этими арабесками и кружевом он настолько откровенен, что никто из этих святош не посмеет произнести вслух то, что видит. Их собственное «воспитание» станет для них ловушкой. Чем дороже декор, тем неприличнее подтекст.
Я смотрела на это сахарное безумие и во мне поднималась волна мстительного озорства. Задумка удалась на сто процентов. Люди будут смотреть на него и видеть истину, но вслух назовут его «невероятным произведением искусства».
Не удержавшись и поддавшись какому-то импульсу, я сделала несколько фотографий и отправила их Роберту.
«Подарок для „дорогой“ свекрови от „любящей“ невестки» — подписала фотографии.
— На кухню его, — скомандовала я подошедшему администратору. — И передайте шефу, чтобы подавали строго в конце и по моей команде, как грандиозный финал помпезного празднества. Никаких предварительных просмотров!
Администратор, подавляя двусмысленную ухмылку, кивнул. Кулинарное оружие было на позиции.
Ровно в семь к ресторану начали съезжаться гости. Я стояла в центре зала, спиной к главному входу, делая вид, что проверяю меню. Наконец, двери распахнулись, и в зал величественно, словно на коронацию, вплыла Галина Викторовна. Она была в своем любимом жемчужном костюме, с выражением лица, транслирующим принадлежность к высшему сословию.
— Ксения! Почему я не вижу тебя у входа⁈ — её резкий голос заставил нескольких гостей обернуться.
Я медленно, очень медленно повернулась к ней.
Свекровь замерла. Её глаза расширились, а рука, сжимавшая маленькую сумочку, мелко дрогнула. Она ожидала увидеть поникшую «мышь» в закрытом сером платье, а увидела сияющую, красивую женщину в роскошном шелке, который при каждом движении подчеркивал всё, что она требовала скрыть.