К черту всё!
— Как ты⁈
— Все хорошо, Огонек…Все хорошо…
Зай выглядел растерянно, как человек, у которого во время тихого семейного ужина в кругу семьи вдруг выпал из шкафа скелет.
— Что с рукой… — Алиона попыталась ощупать пострадавшую часть тела. Каковая, вообще-то пострадавшей и не являлась. И даже не ощущалась. Ни крови, ничего, только на рукаве — разрез.
— С рукой… — Зай все-таки пнул «змея» и повернулся к девушке, — Моя рука… У меня рука…
В этот момент наполяну высыпал народ. Как показалось с испугу Алионе — весь городок.
Зай с Алионой попытались одновременно загородить друг друга от толпы — кто его знает, вдруг сейчас вся эта толпа решит отомстить за пострадавших, все-таки «свои», а они здесь «чужие» — но тут же выяснилось, что некоторые «свои» задрали местных как хорек курицу.
— Брюг, Бак! — выкрикнул кто-то из толпы, — Вы опять за свое! Лови их!
Двое обиженных, «змей» и его прихвостень, рванули в кусты, прихвостень — сразу, а «змей» — из положения «лежа на животе», умудрившись проскакать несколько шагов на четвереньках галопом. А может и иноходью, Алиона была не сильна в лошадиных аллюрах.
Толпа, улюлюкая, рванула за ними.
Зай, поддавшись стадному инстинкту — тоже. Алиона еле-еле ухватила его за рукав.
Правда, тут же оказалось, что Зай если и поддался инстинкту, то не тому и не сейчас: он выловил из бегущих девчонку и быстренько выяснил, что это за Ночь большой охоты внезапно открылась.
Девчонка, на вид лет пятнадцати, поблескивая зубами и постреливая на юношу глазами — вот ссс…стрелок… — рассказала, что означенные Брюг, Бак и их компашка давно стояли всему городу поперек горла, как кость у волка, били парней, лапали девчонок, идо сей поры их выручало только то, что намеков в виде разбитой физиономии они в упор не понимали, а сдавать их в полицию никто не хотел.
Полиция была эльфийской.
Выдавать людей эльфам никто не хотел, но сегодня терпение у города закончилось. Как выразилась девчонка «Раз ведут себя как эльфы — пусть к эльфам и отправляются».
Девчонка еще много бы чего рассказала, ей явно льстило внимание Зая, но, наткнувшись на мрачный взгляд Алионы в стиле «Если кто-то положил глаз на моего парня — значит, у кого-то лишний глаз» и засобиралась куда-то отсюда.
— Но если я вам понадоблюсь, спросите Алю, Цветочная улица…
— Аля, иди в… бок.
Алиона проводила малолетнюю ш… пота… ддд… девушку взглядом и повернулась к Заю. И ее как будто мягкой кисточкой погладили: глаза юноши не были ни виноватыми, ни маслеными, ни нарочито безразличными… Словом, ни одним из тех выражений, какое приобретают глаза парня, который, находясь рядом со своей девушкой, вдруг увидел другую. Судя по всему, Зай вообще не обратил внимания на то, с кем разговаривал.