* * *
— Я тогда далеко от дома отошел, искал файрендол на продажу… Это трава такая, ее еще мужской корень называют, потому что… в общем, мужчинам он полезнее чем женщинам… хотя… если жена, скажем, мужем недовольна, то ей тоже пригодится…
— Отравить?
— Ну, если много налить, то, конечно, отравится. И умрет. После…
— После чего? — покраснела наконец сообразившая, о чем идет речь, Алиона.
— Ну, если жена не успеет убежать — то после жены… Огонек, что ты меня путаешь⁈ Тебе этот корень не пригодится… в жизни… наверное…
— Давай дальше. На северо-западе от столицы… — вспомнила она то, что Зай рассказывал аптекарю, предательской сволочи.
— Почему на северо-западе? — ошарашенно посмотрел на нее молодой охотник.
— Ты же сам говорил…
— Я аптекарю говорил!
— Ты что, соврал⁈
— Нет, я должен всем и каждому выдавать свои секреты! Тем более, он выдал нас эльфам!
— Но ты же не знал, что он выдаст!
— Но он же выдал! Значит, я был прав!
В общем, ни на каком северо-западе этот трижды проклятый — Заем, Алионой и ими обоими вместе — подорожник не рос. Наверное. Потому что Зай встретился с ним в чаще вовсе даже на юго-западе от Мегли, столицы эльфийского королевства.
Корень полезной для мужей и жен травки полагалось выкапывать исключительно ножом. Вот в процессе выкапывания — а делать это нужно было осторожно, чтобы не повредить корешки — Зай и порезал палец.
— Знал бы, чем дело закончится — выкопал бы эту мужскую дрянь лопатой, порубил кусками и потоптал ногами. И плюнул бы сверху.
Юноша молча взглянул на кровоточащий порез — «молча», это с его слов, хотя Алиона, зная Зая, могла предположить, что это «молчание» напугало всех окрестных ворон — сорвал листок с подорожника — вернее, как оказалось потом, с того, что он принял за подорожник — помял его между пальцами, чтобы выступил сок, и залепил порез. Кровь вскоре унялась, ранка покрылась темной корочкой и Зай благополучно о ней забыл. Мальчишки… У каждого на руках найдется шрам, а то и не один, напоминающий об очередной затее. Впрочем, помимо принадлежности к мужскому полу, у юноши нашлась и другая причина не обращать внимания на мелкие неприятности.
Большая неприятность.
Отец.
— Он уже тогда болел… сильно… Вот я травы и собирал… для аптекаря… И для лекарств.
Ухаживая за больным отцом, Зай не сильно обращал внимания на то, что там с пальцем. Не до того было. А потом… Ну а что потом? Какое-то серое пятно. Не болит, не чешется, вообще не мешает. Значит, и обращать внимание не стоит. Испачкался, наверное.
Напрягаться юноша стал, когда серое пятно расползлось почти на весь палец. Оттереть его не получалось, а при попытке соскоблить ножом…