А вот при взгляде на Алиону его глаза засияли, как звездочки.
— Сволочи… — Зай остался Заем и сбежавшие «как эльфы» удостоились еще нескольких неприятных определений, — всё испортили…
— Так уж и всё? — на Алиону накатило нехарактерное для нее шаловливое настроение. Да что вообще из происходившего с ней последние дни было для нее характерным?
Ответная улыбка снова вызвала теплое чувство. Пусть она и была смущенная. Смелый абсолютно во всем, Зай становился очаровательно стеснительным, когда речь шла об их отношениях.
— Может, сходим…Куда-нибудь…
— А ты покажешь мне кое-что, что я давно хочу увидеть? — дразняще прошептала ему на ухо Алиона.
Щеки Зая почти осветили поляну.
— Что? — чуть ли не испуганно спросил ее человек, который бесстрашно материл эльфов во время пыток.
— РУКУ, КОТОРУЮ ТЫ ПРЯЧЕШЬ ПОД БИНТАМИ! — прорычала Алиона.
Своего возлюбленного нужно защищать. От всего. Даже от него самого.
По лицу Зая прокатились боязнь, испуг, страх, ужас, сменившиеся обреченностью.
Алионе стало стыдно:
— Зай. Мы не должны скрывать друг от друга ничего. Особенно проблемы. Я обещаю, что не отшатнусь от тебя, даже если там страшные язвы, сине-зеленые полосы или татуировка с именем другой девушки.
Зай хмыкнул, быстро приходя в себя. Хотя в глубине зрачков еще оставались следы застарелого страха.
— Пойдем. Покажу.
* * *
Бинты кучкой лежали на столе в доме дядьки Грока, а Алиона задумчиво смотрела на левую руку Зая.
Рука не была ни белой, ни красной, ни зеленой.
Она была серой.
С металлическим отливом.
— Что это? — прошептала девушка, проводя пальцем по серой коже.
Гладкая. Слегка прохладная, как обычная кожа человека, прогулявшегося вечером по улице. Упругая, как туго накачанный мяч.
В центре предплечья — неглубокая вмятина, в том месте, куда ударило мачете «чесоточного змея».
Вмятина. От удара мачете.
— Это — сталь, — стиснув зубы проговорил Зай. Непонятно, можно ли говорить стиснув зубы, но прозвучало именно так, — Мое тело становится стальным.
* * *
Дядька Грок оказался прав. То ли потому, что был в прошлом начальником полиции, то ли, что вероятнее, потому, что одна скрытная лохматая сволочь ему рассказала все, а ей, Алионе, пудрила мозги столько времени!
Впрочем, долго злиться на Зая она не смогла. Секунд пять. Или даже четыре. Сложно злиться на того, при одном взгляде на которого щемит сердце, хочется обнять, крепко прижать к себе и гладить, гладить, гладить непослушные вихры… Вдвойне сложно злиться на того, кто рассказывает о себе такие жуткие вещи.
Да, все началось с того, что Зай спутал неизвестное растение с подорожником…