— Не надо… — металлические пальцы коснулись ее щеки. Твердые, холодные… и такие нежные… Любимые.
— Огонек… Обещай мне, что если я… если со мной… Если никто не сможет это исправить — ты вернешься к себе. В свой мир.
— Зай…
— Обещай.
— За…
— Обещай.
— Я…
— Обещай!
— Обещаю! Если ты станешь бесчувственным стальным чурбаном— я вернусь домой!
Хорошо, что Зай не видел, как она скрестила пальцы за спиной.
* * *
По улице деревни… хотя, для деревни поселение было все же великовато, несколько десятков домой, пожалуй, даже с полсотни… шли двое. Белые куртки, низко надвинутые на глаза капюшоны, ясно дающие понять, что перед нами — двое сектантов. Они не скрываются, не прячутся за деревьями, не крадутся вдоль заборов, таясь в тени — которой, кстати и нет — они даже не пытаются не привлекать к себе внимания. Скорее, даже, наоборот: они подходят почти к каждым воротам и стучатся, под заливистый лай собак. Иногда их впускают внутрь, иногда— нет, ругаясь через запертую калитку. Пятьдесят на пятьдесят. Те же, кто впустил двух побродяг к себе — узнавал, кто они такие и зачем здесь появились. И самое главное — никому и в голову не приходило, что им на самом деле нужен один конкретный дом.
— Что вам нужно, серебриночки мои золотые? — пропела очередная полуэльфийка, как и все они — пухленькая, вкусно пахнущая яблоками и корицей.
— Хотите поговорить о боге нашем, Ктулху? — прозвучало из-под одного из капюшонов.
— Деточки, со всем бы удовольствием, но дел много, олени не кормлены, куры не доены, муж не поен, нет времени на то, чтобы про вашего…. как его… Катулу послушать, а так, конечно всегда рада, заходите еще…
— Сбор пожертвований на храм, — мрачно произнесли из-под второго капюшона.
— … денежек нету, — не сбилась полуэльфийка, — вот прям совсем, хоть режьте, хоть ешьте, ни единой монеточки, гречка есть, а монеточки — нету…
Она на секунду замолчала и посмотрела на два белых капюшона:
— А знаете что, кровиночки? Садитесь покушать, молочка попейте! А то вон какие худенькие, конечно, по дорогам мотаться, кто хочешь с лица спадет! Садитесь, кушайте, кушайте!
* * *
От хлебосольной хозяюшки Зай с Алионой смогли уйти только последовательно отказавшись от густого и пряного овощного супа, гречки с олениной, картошки со сливочным маслом и колбасок на меду. По кружке желтоватого и ароматного оленьего молока они все же выпили, да еще «на дорожку» получили десяток зажаристых пирожков с яблоками.
Они прошли дальше по улице и свернули на соседнюю, отходящую вбок. Следующий же дом на этой боковой улице имел высокую зеленую крышу.