По пустым московским улицам до больницы доехал быстро.

На ступенях курил санитар. Он меня уже видел раньше, потому, узнав, поздоровался и отступил в сторону, освобождая проход.

В длинном коридоре встретили знакомые лица. Газиз, заметив меня, поднялся с лавки, шагнул навстречу. Соколов продолжил сидеть с закрытыми глазами, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. А Даня Злобин маялся у окна, то открывал, то закрывал форточку, словно не знал, куда себя деть. Все трое выглядели устало, но я знал, что мозги у всех кипят от напряжения.

— Привет, ребята, — поздоровался со всеми троими одновременно.

— Здравствуйте, Владимир Тимофеевич, — парни окружили меня, обступив с трех сторон.

— Кто сейчас с задержанным? — первым делом строго спросил я.

— В палате дежурят майор Карпов и медсестра на всякий случай, — ответил Газиз. — больше такого не повторится…

— Так что там за попытка самоубийства? Рассказывай, Газиз.

Абылгазиев засмущался — ему было невероятно стыдно за свой глупый прокол — и нехотя пояснил:

— Иглой от капельницы пытался расковырять себе вены.

— А перед этим были какие-то признаки, что решится на подобное? Хоть что-нибудь говорил?

— Нет, в том-то и дело, что совсем ничего! Наоборот молчал, как немой. Но врач говорит, что это типичное постстрессовое расстройство у него. Распереживался сильно, потом замкнулся. Что-то там у себя в голове надумал — и в результате выдал неадекватный поступок, попытку суицида.

— Как думаешь, удастся мне теперь с ним поговорить?

— Поздно… — развел руками Газиз. — Он получил успокоительное и дозу снотворного. Теперь до утра спать будет. Но перед этим, спасибо Дане… — он кивнул на Злобина, — я успел включить магнитофон и всё записать.

— Ладно. Давай тогда пока что послушаем запись. Но лучше не в коридоре, пойдемте-ка у дежурного врача спросим, не найдется ли какой свободный кабинет.

Дежурный врач, уже седой, с красными от недосыпа глазами, дремал сидя за столом, положив голову на сложенные руки. Услышав мою просьбу, ответил без колебаний:

— Товарищи, если нужна конфиденциальность, можете занять пока мой кабинет. Я как раз пока собирался проверить одного тяжелого пациента в реанимации.

— Не Азимова случайно? — беспокоясь о состоянии Марса, спросил я.

— Нет, не Азимова., но если так переживаете, то загляну и к нему.

— Спасибо вам, доктор.

Врач ушел и мы остались вчетвером в его маленьком кабинете. Белые стены, шкаф со стеклянными дверцами, закрытыми на ключ, большой деревянный стол, заваленный историями болезни. На столе настольная лампа с почти плоским жестяным абажуром. Штора на окне чуть колыхалась от сквозняка. Старые деревянные окна покрыты трещинами — эпоха стеклопакетов еще наступит не скоро.