В какой-то момент мы остановились у скал, где людей почти не было. Только ветер, океан и глухой шум волн, бьющихся в камень.

— Ты сейчас очень тихая, — сказал Александр, вглядываясь в меня.

Я засунула руки в карманы джинсов и посмотрела на воду.

— Потому что мне хорошо, — ответила честно. — И я до сих пор иногда не понимаю, что делать с этим состоянием.

Он повернулся ко мне корпусом.

— Ничего не делать, — произнёс спокойно. — Просто быть в нём.

Я усмехнулась, качая головой.

— Ты всё ещё слишком умеешь говорить правильные вещи.

— Я не пытаюсь говорить правильно, Лэйн. Я просто не хочу, чтобы ты всё усложняла раньше времени.

Я посмотрела на него и вдруг поняла, что хочу его поцеловать.

Не потому что надо. Не потому что между нами уже «пора». Не потому что так делают на таких прогулках.

А потому что мне хотелось.

Это осознание пришло тёплым, ровным, ясным. Без внутренней паники.

Наверное, он что-то увидел у меня в глазах, потому что его взгляд сразу стал глубже. Тише. Он не двигался первым.

И именно это меня окончательно обезоружило.

Я шагнула ближе сама.

Подняла руку и коснулась его щеки — тёплой, чуть колючей от щетины. Александр прикрыл глаза на мгновение, как будто это простое прикосновение тоже было для него важным.

— Можно? — спросила я почти шёпотом.

Он открыл глаза и посмотрел так, что у меня по телу прошла дрожь.

— Да, — ответил он так же тихо.

Я поцеловала его первой.

Сначала совсем легко. Почти пробно. Его губы были тёплыми, мягкими и неподвижными первые доли секунды, будто он тоже не хотел спугнуть этот момент.

Потом он ответил.

Не резко. Не жадно. Без той мужской спешки, к которой я привыкла настолько, что давно перестала считать её чем-то странным. Его ладонь поднялась к моей шее, большой палец скользнул под линию челюсти, и поцелуй стал глубже — не давящим, а собирающим. У меня внутри всё откликнулось сразу: грудь, живот, кожа на руках, даже колени стали чуть мягче.

Я тихо выдохнула ему в губы и почувствовала, как он едва заметно приблизился сильнее.

Ветер трепал мои волосы, солёный воздух оседал на губах, а океан шумел где-то совсем рядом. И в этом поцелуе не было ничего разрушительного. Ничего, после чего надо собирать себя по частям.

Только тёплое, зрелое желание.

Когда мы отстранились, я ещё несколько секунд не открывала глаза. Лобом упиралась ему в подбородок, пытаясь выровнять дыхание.

— Ну вот, — тихо произнес Александр, и я услышала в его голосе улыбку. — Теперь ты точно не сможешь сказать, что это просто очень качественный кофе и хорошие разговоры.

Я рассмеялась, уткнувшись лбом ему в грудь. Сквозь ткань футболки чувствовалось, как быстро бьётся его сердце.