Эмили бежала впереди, то останавливаясь, чтобы посмотреть вниз на воду, то оборачиваясь и подгоняя нас.

— Мам, ну быстрее!

Я ускорила шаг, но Александр взял меня за руку и чуть придержал.

— Успеем, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него. В закатном свете его глаза казались светлее, а лицо — спокойнее, чем обычно. Без привычной собранной настороженности.

Я не стала ничего уточнять. Просто сжала его пальцы в ответ, и мы пошли дальше — не медленно и не быстро, а так, как будто никуда не торопились.

На мосту было людно. Туристы останавливались, делали снимки, кто-то катил велосипед, кто-то держал за руку ребёнка. Эмили подбежала к ограждению и долго смотрела на воду, на Манхэттен, который горел в лучах заката.

— Красиво, — сказала она тихо, не оборачиваясь.

Я встала рядом, облокотившись на перила. Металл был нагрет солнцем, тёплый под ладонями. Ветер трепал волосы, и я убрала прядь за ухо, не сводя глаз с горизонта.

— Очень.

Эмили покосилась на меня.

— Ты грустная?

— Нет. — я покачала головой. — Просто мне здесь нравится.

Она подумала и кивнула. А потом неожиданно сказала: — Я хочу с вами сфоткаться. С Сэмом.

— Кем? — я удивлённо посмотрела на неё.

— Зайцем, — она показала на игрушку. — Я его так назвала. Ну, он сам сказал.

Я открыла рот, закрыла и перевела взгляд на Александра. Он стоял в шаге от нас, засунув руки в карманы джинс, и смотрел на воду, но у края его губ блуждала лёгкая улыбка.

Я сфотографировала их — Эмили, серьёзно держащую зайца перед камерой, и ветер, раздувающий её волосы.

Потом мы пошли дальше, и я вдруг поняла, что Эмили ведёт себя странно. Она то забегала вперёд, то отставала, то оглядывалась на Александра с каким-то слишком внимательным выражением лица. Я не придала этому значения сначала — подумала, что она просто устала. Но когда мы дошли почти до середины моста и я остановилась, чтобы поправить ремешок сандалии, подняв голову, я не увидела её рядом.

— Где Эмили? — спросила я, оборачиваясь.

Александр спокойно смотрел куда-то назад, в сторону, откуда мы пришли.

— Сейчас вернётся.

В его голосе не было ни капли тревоги. Только лёгкая, тёплая уверенность, от которой у меня внутри что-то ёкнуло. Не страхом. Предчувствием.

Я проследила за его взглядом.

Эмили вынырнула из толпы через минуту. Она шла к нам, сжимая в руках маленькую бархатную коробочку — тёмно-синюю, с серебристой застёжкой. Она смотрела на неё так сосредоточенно, будто боялась уронить, будто от того, как она её донесёт, зависело что-то невероятно важное.

Я моргнула.

Сердце пропустило один удар, потом второй, а потом забилось так, что я почувствовала его в горле.