Августовский вечер был именно таким, каким я его представляла. Солнце уже не жгло, а мягко золотило всё вокруг, опускаясь к горизонту длинными, тягучими лучами. Воздух был прозрачным, чуть влажным от близости океана, и в нём чувствовалась та особая вечерняя прохлада, которая приходит только в конце лета. Ветер дул с воды ровный и тёплый, касался ткани платья, лица и волос, не сбивая, а скорее сопровождая — как тихая музыка, которая идёт фоном, но без неё уже не так.

Белые цветы были везде. Не в пышных композициях, а в простых, почти невесомых букетах — на стульях, на арке, на маленьких столиках у входа. Пионы, эвкалипт, полевые травы. Они пахли тонко, чуть сладковато, смешиваясь с запахом океана и нагретой солнцем земли.

Живая музыка плыла где-то рядом. Струнный квартет играл что-то очень спокойное — не классику, не джаз, а скорее ту музыку, которая не требует названия. Ноты растворялись в воздухе, и их почти не было слышно по отдельности — только общее, тёплое звучание, которое обволакивало пространство.

Гости уже сидели. Я видела их краем глаза, но не вглядывалась — не потому, что не хотела, а потому, что пока не была готова отпустить этот момент внутри себя.

Родители Александра сидели в первом ряду. Его мать — женщина с седыми волосами и очень внимательными глазами — сжимала в руках маленький букетик и смотрела куда-то вдаль, на воду. Она не обернулась, когда я подошла ближе, но я заметила, как она чуть заметно улыбнулась, будто чувствовала моё присутствие.

Стелла сидела рядом с Клиффом. Анабель дремала у неё на руках, уткнувшись носом в мамино плечо, и её крошечная рука сжимала край платья. Стелла поймала мой взгляд и чуть заметно подмигнула — без слов, без лишних эмоций, с той спокойной уверенностью, которая была у неё в крови.

Эмили уже стояла у арки. Она держала в руках букет — тот самый, из полевых трав и белых пионов, который мы собирали вместе утром. На ней было лёгкое кремовое платье, волосы распущены, и ветер играл с ними, как с парусами маленького корабля. Она смотрела на меня, не отрываясь, и в её взгляде не было страха. Только ожидание. Только доверие.

Я сделала шаг. Потом ещё один.

Ветер с океана коснулся моего лица, прохладный и мягкий, — августовский бриз на закате почти невесом, но я чувствовала его каждой клеткой кожи. Лёгкая ткань платья колыхнулась у щиколоток, заструилась, как вода, и я машинально провела ладонью по бедру, успокаивая себя этим простым прикосновением. Под пальцами — гладкий шёлк, прохладный, почти скользкий.

Музыка звучала где-то далеко. Я слышала её, но не различала нот. Только общее, тёплое звучание, которое обволакивало воздух вокруг. Гости повернули головы — я чувствовала это боковым зрением, но не видела лиц. Они расплывались, становились частью общего светлого фона, как акварельные пятна на влажной бумаге.