Я летела домой на такси — быстрее попасть в родные стены и отмыться от всего, что было этой ночью, от чужого запаха на коже, липкого и горького. В ванне просидела больше двух часов — горячая вода обволакивала тело паром с ароматом кокоса от геля, но слёзы текли неостановимо, смешиваясь с водой, и меня это ещё больше бесило, раздирая внутри на части, как будто каждая капля выносила кусочек души. Всё первое число я высыпалась, не отвечая никому на сообщения — телефон вибрировал на тумбочке, но я игнорировала, чувствуя, как тишина давит на уши, а шторы заслоняли свет, делая комнату сумрачной и душной. Квартира была в глубокой тишине, ни один луч не проникал в мою комнату, только гул города за окном напоминал, что жизнь продолжается, а внутри меня — пустота, холодная и бездонная, как пропасть, куда я падала каждую ночь.

На утро следующего дня мой телефон разрывался — звонки и уведомления пищали настойчиво, эхом отзываясь в голове, — Стелла потеряла меня, она прилетела с отпуска и была готова встретиться со мной. Пока Эмили отдыхала с Дэвидом, я могла посвятить ещё один безработный день, но уже более культурно — хотя внутри это было как хождение по краю, усталость ныла в мышцах, как постоянный фон.

Мы встретились с подругой в небольшом ресторане почти рядом с океаном, который открылся совсем недавно — воздух внутри был свежим, где волны шумели тихо, а интерьер с деревянными панелями и мягким освещением от ламп создавал уют, но для меня это было как декорация, за которой пряталась моя внутренняя буря.

— Боже, как я соскучилась, — Стелла с визгом набросилась на меня, её объятия тёплые, с ароматом её парфюма — лёгким, как горный воздух.

— Я тоже скучала, — мне стало хорошо от её тепла, для меня подруга была самым родным человеком после дочери, её присутствие на миг заглушило пустоту, разливающуюся внутри холодной волной.

Сев за стол — стулья скрипнули по деревянному полу, скатерть гладкая под ладонями, — мы начали обсуждать, что произошло, пока она отсутствовала; я предложила начать с рассказа, как они с Клиффом отдохнули. Подруга была на эмоциях — её глаза светились от полного счастья, лицо сияло от приятного времяпрепровождения и свежего воздуха в горах, щёки раскраснелись, как после катания. Как она первый раз встала на сноуборд — доска скользила по снегу с хрустом, ветер хлестал по лицу, — как много раз падала и смеялась с этого, её смех заразительный, эхом отдавшийся в моих воспоминаниях. Мне было так тепло от её рассказов, что на секунду представила, что я была тоже там — снег холодный под руками, воздух свежий, бодрящий в лёгких, — но это только углубило мою тоску, как укол в сердце, напоминая, насколько моя жизнь сейчас серая и одинокая.