«Сытые, сволочи, – подумал Риви. – Даже не двигаются, сколько ж людей они сожрали».

– И справа, – выдохнула Фрост.

Третья змея, тоже серебристо-серая, лезла на городскую стену. Еще одна, с поблескивающей на солнце синей чешуей, стояла, кроша когтями камень, на самой стене.

– Три человека – четыре змеи. И одна уже убита, – Риви оценил обстановку.

– Выбирайте, Риви. Вам какую? – спросила Фрост, будто речь шла о конфетах.

– Красненькую. Самую красивую, – хитро улыбнулся Риви в ответ.

– Ким, тогда твоя справа, мои слева. Тоннель открыт, не пускать их ни внутрь, ни на гору. Удачи, лейтенанты. – Фрост сжала кулаки, затем негромко хлопнула в ладоши и сделала шаг в пустоту. Схватилась за выступ одной рукой, и Риви разглядел короткие, впивающиеся в землю лезвия.

Горные перчатки – упоминал ли о них кто-то из заключенных? Кажется, воровали их довольно часто. Впрочем, штука бесполезная: как наденешь перчатки, когда пальцев не хватает? Да и ладно. Риви присел у края и сиганул вниз, в снежную кучу, стараясь не задеть обломки лестницы. А когда отряхнулся и поднял глаза, ни Фрост, ни Кима не было рядом.

По мертвому городу расползалось змеиное зловоние. Если у смерти есть запах, то это был он.

* * *

Риви пробежал по узенькой улочке, усаженной вишнями. На укрытых снегом деревьях вместо ягод алели кровавые брызги, мелькали под завалами разрушенных домов серые лица покойников. Вот девочка, сидящая на крыльце, – розовый кончик носа, синяя лента в волосах, незаконченная вышивка с лотосами, выскользнувшая из рук, тонкая линия когтя на шее и рваная рана на животе. Вот мальчишки-погранцы в зеленых кадзурских кимоно – лежат на дороге, будто горстка брошенных ребенком игрушечных солдатиков.

Впереди показался храм и змеиный бок.

Риви спрятался за углом полуразрушенного белого дома и стал думать.

Пырнуть ее кинжалом – не вариант, здоровая. К сердцу не подберешься, а ударишь по хвосту – только разозлится.

Распахнутые двери поскрипывали на ветру. В груде камней, которая недавно была храмовой лестницей, проглядывала женская ладонь и ножка в изящном, украшенном вышивкой сапоге.

Заманить тварь внутрь и любым способом обвалить крышу ей на башку, принял решение Риви.

Он перескочил через змеиное тело, оставив грязные следы сапог на скользкой красной чешуе, и бросился к храму. Змея заметила его, помотала огромной головой с пустыми желтыми глазами и потекла, лениво перебирая лапами, следом.

Риви забежал внутрь, спотыкаясь о камни и куски цветных деревянных перекрытий. Посмотрел сначала на кусок неба через дыру в крыше, потом на уцелевшую статую в центре храма. Серебряный пророк Макото, прикрывший глаза в праведном умиротворении, опирался на длинный посох. Статуя казалась пустышкой, будто Макото, которого так почитали в Кадзуро, уже давно покинул свою паству.