А вдруг ей тоже… было не все равно?
– Все-таки разочарованы, лейтенант Риви.
– Зачем мы ужинаем с ними, капитан? – спросил Риви. – Если эти люди доставляют вам столько страданий? Зачем сидеть с ними за одним столом?
Мелодия дурацкой лютни звучала в ушах навязчивым рефреном. Ким продолжал перебирать четки.
– Во-первых, вам после ранения нужна теплая постель и еда. А во-вторых, хочу узнать, – Фрост задумчиво потерла подбородок, – как Синь достал яд. Я спрашивала сегодня на озере. До этого тоже, но ничего конкретного. Надеялась, напьется сегодня, и у него развяжется язык.
– Только и всего?
– Только и всего, – передразнила Фрост. – Говорят, он превзошел сам себя. Бутылки, которую он принес, точно хватит на заболевших, случись лихорадка. Не зря он стал героем Шэня.
– Да плевать на него, капитан Фрост.
– Лейтенант Риви, я до сих пор не понимаю, как это сделать. Не стать героем, упаси пророки, а нанести правильную рану, чтобы достать проклятый яд.
– Если так, спросим напрямую, капитан. – Риви потянулся за графином и наполнил два бокала до краев.
Глава 10. Прошлое Сажаем пшеницу вместе с русскими. Жду не дождусь, когда можно будет испечь хлеб. Из книги воспоминаний пророка Кевина
Лютня замолчала, и внезапная тишина прервала общение Кима с пророками. Ван и Синь вернулись к столу, Фрост отстранилась от Риви, и он уставился в полупустую тарелку.
– Зря вы не пошли слушать музыку, лейтенант Риви. – Капитан Синь изогнул в усмешке губы, перепачканные куриным жиром. – И ты, Акира. По-прежнему не танцуешь?
– Ничего не меняется, – коротко ответила Фрост.
– Вы ведь знаете, лейтенант Риви, что Акиру отец, да хранят пророки его душу, назвал в честь генерала Сато, одного из величайших пограничников Севера? – Синь поднес к губам бокал.
– Я об этом не слышал, – ответил Риви, вспомнив разрушенный дом в Кадзуро.
– Наверняка вы, отправляясь в Парансан, ждали увидеть командира-мужчину, – заметил Ван.
– Я ничего не ждал.
– Но имя-то мужское, – возразил Синь.
Фрост резко выпрямила спину и сжала в кулаке палочки.
– Женское, капитан Синь, – отрезал Риви. – Я с Юга. Для нас звучит как женское.
– И правда. Все-таки майор Фрост так и остался южанином, – покачал головой Синь. – Скажи, Акира, ты правда ничего не помнишь о том, что было до того, как отец тебя спас? Ни языка, ни имени?..
– Вы задаете этот вопрос каждую нашу встречу, капитан Синь, – холодно произнесла Фрост. – И я отвечу снова. Я не помню прошлого имени и ни слова на руслише. Ничего – до того момента, как майор, мой отец, спас мне жизнь.
– Майор был героем. Царствие ему земное, – смиренно произнес Ван.