– В моей деревне и правда появлялись беглые заключенные. Иногда местные их жалели и укрывали у себя. Но делала ли так моя мать, я не знаю.

– Вам нечего стыдиться, лейтенант Риви.

– Простите, капитан Фрост, но вы – дочь майора.

– Приемная. А у вас – талант пограничника, лейтенант Риви. Кем бы вы ни были.

– Спасибо, – ответил Риви, помолчав. Чувствовал, что краснеет лицо – то ли от смущения, то ли от выпивки. – Как… как и у вас.

Поодаль Линь-Линь и другие девушки покачивались в такт мелодии.

– Капитан, а почему вы так с Линь-Линь? – осмелев, спросил Риви. – Кажется, вы…

Риви не смог подобрать слово.

– Боюсь, сейчас вы будете разочарованы еще больше, лейтенант Риви.

– Вряд ли.

– Больше некуда?

– Я не был ни в чем разочарован, капитан.

Фрост обернулась и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжила:

– Мы учились в Горной военной школе вместе, лейтенант Риви.

– И Линь-Линь? – удивился Риви. – Она хотела в погранслужбу?

– Она хотела замуж. Многие родители готовы отправить дочерей в военную школу, чтобы они нашли там мужа.

– И получали всю жизнь жалованье, если того вдруг сожрут, – съязвил Риви, и Фрост улыбнулась.

– Состоятельные семьи жертвуют школе деньги, так что генералы не против. Но, знаете, на самом деле у Линь-Линь получалось неплохо. И у других девчонок. Двух убили недавно в Кадзуро. – Она опустила глаза.

– Так что же Линь-Линь, капитан?

– Вот вам неприятная правда. – Фрост нагнулась к самому уху Риви, и он почувствовал, как восхитительно от нее пахнет: курицей и алкоголем. – Во время учебы мы с Синем недолгое время были вместе. А потом меня поменяли на Линь-Линь, сказав, что со мной нельзя создать семью, ведь мне не дано, – Фрост усмехнулась, – понять женскую суть.

– Вы имеете в виду…

– То, о чем, уверена, вам уже сказали, лейтенант Риви.

– Вам было больно?

– Сделала вид, что мне все равно. Простите, лейтенант Риви, это старые обиды, и оставить их у меня не хватает ни мужества, ни милосердия.

Риви оцепенел – от горячего шепота Фрост, от того, что она так близко, и от ее внезапной честности.

Вспомнилась девчонка, с которой он спал во время учебы, Соня. Голубые глаза, короткая метелка каштановых волос, пальцы в заусенцах. Он испытывал к ней легкую симпатию – настолько легкую, что не расстраивался, зная: на продавленной койке в углу женской казармы лежал не он один. Потом надоело. Соня, отмахнувшись, чмокнула Риви в нос: «Надеюсь, милый Маттео, ты встретишь кого-нибудь особенного перед тем, как сдохнуть». Вскоре Соне распороли живот – ночь, недавние выпускники, непонятно зачем нужная вылазка в лес, всего одна голодная змея, десять убитых погранцов. Риви принес на похороны хризантемы. Капитан Росси произнесла короткую речь. Гроб Сони укрыли черным флагом с мангустом.