Он думал, обрадуется. Но ее улыбка получилась короткой и вымученной. Акира резко убрала руки за спину, согнулась в поклоне. Проговорила на выдохе:
– Это огромная честь, капитан.
Минхи вздохнул.
– Я знаю, Акира, – сказал он. – Про Лэя.
Она отвернулась.
– Называйте его рядовой Синь, капитан. Если вам не трудно.
– Как скажешь. – Он подошел ближе, мягко коснулся плеча. – Акира. Это паршиво. Мне ли не знать.
Она помолчала. Потом сказала тихо:
– Вы… гораздо лучше, капитан. Чем господин Кун. Просто у его родителей есть земля на Изола Белла. Поэтому выбрали не вас. Вот и все.
– Лучше? Правда, что ли?
– Вы убиваете змей. Вы герой.
Минхи засмеялся.
– Никакой я не герой. Но я рад, что ты так считаешь, Акира.
– Капитан, а почему ни у кого из нас нет земли на Изола Белла? Или другом острове? Кажется, южанам ее дают чаще.
– Она очень ценная. Решение принимает общий совет генералов – и южные, и северные. Многим отказывают. Нужно служить много лет. Или, может, сделать что-то выдающееся.
– Спасти город?
– Ну, разве что спасти город.
– А вы бы хотели, капитан Сон? Жить без змей?
– Да, – ответил он после паузы. – А ты?
– Не-е-е-е! – Акира, наконец, улыбнулась. – Без них скучно!
– Ну вот, ты повеселела.
Она сморщила нос и спросила:
– А что, правда присвоят младшего?..
– Разве я когда-нибудь тебе врал?
– А Синь рядовой?
– Ага.
Акира довольно хмыкнула.
– Отец знает?
– Да. Он… С трудом сдержал чувства.
Минхи прикусил язык. Утром майор Фрост, узнавший, что дочери первой из выпускников присвоят звание младшего лейтенанта, пробормотал только одну фразу.
«За что мне это».
Глава 7. Шэнь На Земле я занимался полной ерундой: строил одинаковые дома-коробки. Но здесь я построю город. Город, где меня будут помнить. Из книги воспоминаний пророка Бао
Весь путь до города Ким тащил Риви на себе: тот висел на его спине, не в силах пошевелиться.
Ветер кусал ободранные щеки, ноги Кима утопали в снегу почти всем голенищем сапога, а у Риви в голове крутилась поганая мысль: капитан Фрост была права. Остались бы в лесу – живыми бы не выбрались.
Риви плохо помнил, как впереди выросли деревянные городские ворота, украшенные тонкой росписью: пионами, драконами и листьями. Драконьи морды скалились и расплывались, раздвоенными змеиными языками казались стебли цветов.
Фрост постучала: три длинных, один короткий – знак пограничника.
Со сторожевой башни высунулся маленький дозорный. Закричал, и ворота тяжело отворились, пропуская путников внутрь, на дорогу, где горели факелы и рвались от ветра бумажные фонарики и красные флаги. Риви приходил в себя – змеиный яд, проникнувший под кожу, делал краски ярче.