Все они были в курсе визита Гарримана к народному комиссару иностранных дел Молотову, но ждали, что скажет по этому поводу президент. И пришли, чтобы услышать его мнение из первых уст.

— Джентльмены, — Рузвельт указал на свободные кресла. — Устраивайтесь. Хэлл сейчас присоединится к нам.

Через минуту дверь открылась снова и вошел государственный секретарь Корделл Хэлл. Он получил из Москвы шифровку из посольства и, дождавшись, когда ее расшифруют, сразу же поехал в Белый дом.

— Присоединяйтесь, Корделл, — сказал ему президент. — Рассказывайте, что вам передали из Москвы. Не тяните.

Хэлл сел свободное кресло, положив портфель на колени. Открыл его, вынул депешу, полученную от Гарримана, просмотрел ее еще раз, Помолчал, собираясь с мыслями. Наконец, заговорил, время от времени заглядывая в бумагу.

— Господин президент, джентльмены, — начал он. — Визит нашего посла, господина Гарримана к наркому Молотову можно назвать информативным.

— Информативным? — переспросил Стимпсон, приподнимая бровь. — Это все, что вы можете сказать?

— Я могу сказать, что русские не те люди, с которыми мы привыкли иметь дело в Европе, — ответил госсекретарь. — Они жестки, неуступчивы и прекрасно понимают, чего хотят. Встреча нашего посла с Молотовым состоялась вчера утром. Гарриман собирался передать ему послание президента о намерении США оказывать всемерную помощь Советскому Союзу в его борьбе с нацизмом. Однако нарком не дал ему и слова сказать, сразу заговорил о наших войсках, которые мы высадили в Исландии и Великобритании. Это звучало так, сообщает, посол, словно мы опять высадились в Архангельске, как в восемнадцатом.

— Это не удивительно, — заметил Гопкинс. — Русские всегда так себя вели. Они считают, что воюют за всех нас.

— Возможно, — согласился Хэлл, — но это еще не все. По словам Гарримана, в разгар разговора у Молотова зазвонил телефон. Он снял трубку, выслушал, и, как докладывает посол, лицо наркома изменилось.

Рузвельт отложил мундштук. Спросил:

— Что произошло?

— Молотову передали сообщение о том, что Гитлер выступал в Рейхстаге с речью, где он по сути объявил войну Соединенным Штатам.

В кабинете повисла тишина. Разумеется, в администрации президента знали об этой речи германского фюрера, хотя официальная нота правительству США передана не была. Присутствующих в Овальном кабинете поразило иное. То что русские узнали раньше.

— И что же Молотов? — спросил военный министр.

— Нарком зачитал нашему послу выдержки из этой речи. Те самые, в которых Гитлер обвинил президента в провокациях, в нарушении нейтралитета, в том, что американские корабли атакуют германские подводные лодки и так далее.