Вскоре по Московской, Советской и улице Ворошилова поехали поливальные машины. Впереди, украшенная красными флажками, двигалась машина дяди Вани. Вода стекала в ливневки, унося с собой пыль, грязь и следы. Толпа расходилась. Город возвращался к жизни.

— Товарищ командующий, — взволновано сказала Зиночка, когда я вернулся в штаб. — Москва на проводе.

Я взял трубку.

— Командующий Западным фронтом Жуков слушает.

— Здравствуйте, товарищ Жуков, — раздался мягкий голос с кавказским акцентом. — Мехлис мне доложил о проведенном вами параде. Отлично придумано.

— Зравствуйте, товарищ Сталин. Спасибо!

— Вылетайте в Москву. Обсудим ваши дальнейшие действия. Командование передайте товарищу Маландину.

— Вас понял, товарищ Сталин. Вылетаю немедленно.

— Мы будем ждать вас.

На том конце провода дали отбой. Я положил трубку и подошел к окну. Поливальная машина дяди Вани разворачивалась на площади, готовясь ко второму заходу. Вода сверкала на солнце, которое разгоняло последние тучи на городом.

Лужский рубеж, участок 42-й армии. 19 сентября 1941 года.

153-й стрелковая дивизия, под командованием полковника Гагена, вышла к реке Плюсса. Немцы взорвали мост — старый, деревянный, построенный еще при царе. Теперь на том берегу дымились разбитые машины, валялись вражеские трупы, стояли брошенные орудия.

Командир дивизии, встретил командующего 42-й армии на переправе.

— Товарищ генерал-майор, саперы наводят понтонный мост. Будет готов через час.

— Через час немцы уйдут, — сказал Федюнинский. — Где брод?

— Брод здесь, — откликнулся Гаген. — Вот только река быстрая, дно илистое. Танки не пройдут.

— Пехота пройдет.

— Пехота пройдет, — согласился полковник, — но без танков и пушек…

— А немцы тоже без танков и без пушек, — ответил Федюнинский. — Они бегут. У них нет ничего. Приказываю. 1-му полку — форсировать реку в брод. 2-му — помогать саперам восстанавливать переправу. 3-му — прикрывать ее.

— Вас понял, товарищ командующий.

Гаген отправился на свой временный КП. Федюнинский остался на берегу и видел, как бойцы раздевались, связывали гимнастерки в узлы, поднимали над головой винтовки. Первая шеренга вошла в воду. Вода была холодной, конец сентября, вода была не теплее десяти градусов.

— С богом! — крикнул кто-то.

— Не с богом, с водяным! — весело откликнулся другой.

Люди пошли. Вода доходила до пояса, до груди, до шеи. Кто-то оступился, упал, товарищ подхватил его под руку. На том берегу застрочил пулемет. Далековато, правда, скорее из расчета запугать, чем нанести реальный ущерб.

— Вперед! — крикнул командир одного из наступающих батальонов.