— Не ударят. Им сейчас не до этого. Рейнхардт бежит. Фон Лееб отводит войска к границе. Сейчас главное уничтожить прибалтийские аэродромы.

Федюнинский посмотрел на карту. Нарва… Тарту… Пярну… До них были сотни километров. Армии предстояло двигаться по бездорожью, лесам и болотам. К тому же немцы, наверняка, постараются подтянуть резервы, чтобы защитить свои аэродромы.

— Маркиан Михайлович, — сказал он, — разрешите хотя бы сутки на подготовку. Людям дать передышку, технику отремонтировать, снаряды подвезти.

— Нет, — ответил Попов. — Суток дать не могу. У вас есть шесть часов. В двадцать ноль ноль вы начнете марш. К утру двадцатого сентября вы должны быть на исходных позициях.

— А если не успеем?

— Успеете. Я в вас верю, Иван Иванович.

— Есть, товарищ командующий фронтом.

Федюнинский положил трубку. Повернулся к своему начальнику штаба, полковнику Ушакову.

— Слышали?

— Так точно, товарищ генерал-майор.

— Готовьте приказ. Всем частям и подразделениям 42-й армии прекратить преследование. Поворот на северо-запад. Цель — аэродромы противника в районе Нарвы, Тарту и Пярну.

— А как же отступающие немецкие части? — спросил начштаба. — Они успеют закрепиться и получить пополнение.

— Если фон Лееб не дурак, он так и сделает, — перебил Федюнинский, — но сейчас Ленинград важнее. Выполняйте.

Небо над Ленинградом, 19 сентября 1941 года.

Обер-лейтенант Ганс Шульц сидел в кабине своего «Юнкерса-88» и ждал сигнала к взлету. Мотор прогревался, стрелки приборов дрожали в заданном режиме. Самолет слегка подрагивал, словно гончая, готовая сорваться с поводка.

За фонарем кабины тянулась бетонная полоса, по которой сновали бензозаправщики, подвозили бомбы, бегали механики в черных комбинезонах. Машина люфтваффе, созданная рейхсмаршалом Герингом, как всегда, работала безупречно.

Шульц летал с первого дня войны. Бомбил Таллин, Минск, Смоленск. Видел горящие города, бегущих людей, столбы дыма, которые поднимались на тысячу метров. Однако Ленинград был особенной целью. Фюрер приказал стереть его с лица земли.

— «Штурмфогель-семь», вы готовы? — раздалось в наушниках.

— «Штурмфогель-семь» готов, — ответил Шульц.

— Взлет разрешаю.

Он дал газ. Самолет побежал по полосе, оторвался от земли, набирая высоту. Справа и слева шли другие машины — эскадрилья за эскадрильей. Пятьдесят бомбардировщиков. Над ними — истребители прикрытия, «Мессершмитты», с раскрашенными желтым носами.

— Держать строй, — сказал ведущий. — Высота — шесть тысяч.

Шульц включил автопилот, достал карту. Ленинград был в двухстах километрах. Двадцать минут лету. Недолго, по меркам бомбардировочной авиации. Главное, прорваться сквозь все заслоны и выполнить приказ.