Он смотрел на облака, на проплывающие внизу леса, реки, деревни. Там, внизу, шла война, гибли дивизии фон Лееба. А он, Шульц, сидел в теплой кабине, курил сигарету и ждал команды «Сброс». Таковы привилегии профессии военного летчика.

— «Штурмфогель-семь», цель видна.

Обер-лейтенант глянул в нижнюю полусферу фонаря. Впереди, на горизонте, угадывались очертания города. Над ним поднимался дым. Ленинград уже горел — его бомбили вчера, позавчера, неделю назад. Правда, не столь масштабно, как было задумано теперь.

— Заходим с юга, — сказал ведущий. — Цель номер один Кировский завод. Бомбы — фугасные. Зажигательные оставить для жилых кварталов.

— Вас понял, штурмфогель-один, — откликнулся Шульц.

Он сбросил скорость, снизился до четырех тысяч. Внизу проплывали окраины — бараки, огороды, трубы фабрик. И позиции зенитчиков. Русские не дремали. Справа и слева стали вспухать облачка разрывов. Только бы не задело!

— Огонь! — скомандовал ведущий.

Шульц нажал кнопку сброса. Самолет дрогнул, освобождаясь от груза. Двадцать фугасных бомб полетели вниз. Через несколько секунд земля вздрогнула. Взрывы вставали черными грибами один за другим. Сквозь дым и огонь, виднелись человеческие фигурки.

— Есть попадание! — крикнул бомбардир-навигатор.

Шульц смотрел вниз. Горели заводские цеха и административные здания. Однако русские и не думали сдаваться. Разрыв зенитного снаряда раздался совсем рядом. «Юнкерс» обер-лейтенанта Шульца только качнуло взрывной волной.

А вот «штурмфогелю-четыре» повезло меньше. Ганс своими глазами видел, как надломилась левая плоскость бомбардировщика, командиром которого был его гимназический приятель Макс Гринберг. Его «Ю-88» завертелся и пошел к земле.

— Прощай, Макс,

— Заходим на второй круг, — приказал «штурмфогель-один».

— Есть.

Не оглядываясь на огненный шар, поднявшийся на месте гибели «штурмфогеля-четыре», Ганс развернул самолет, снова пошел на город. Теперь внизу были уже не заводские цеха, а жилые кварталы. Дома, школы, больницы. Детские сады. Цели.

— Зажигательные, — напомнил ведущий.

Нисколько не сомневаясь в приказе, Шульц нажал кнопку. Тысячи маленьких бомб посыпались вниз, сверкая на солнце алюминиевыми корпусами. Они падали медленно, вращаясь, падали на крыши и в детские песочницы, вспыхивали, как бенгальские огни.

— Возвращаемся, — приказал «штурмфогель-один». — Топливо на исходе.

Шульц развернул самолет. Вскоре, Ленинград остался позади — горящий, дымящийся, но не сдающийся. Обер-лейтенант окинул взглядом поредевший строй «штурмфогелей». Даром налет на этот рассадник большевизма не прошел.