Бомбы сыпались на завод. Пламя вырывалось из окон инструментального и литейного цехов. Земля дрогнула под ногами, когда одна из бомб угодила в столовую. Алексей Степанович устоял.

— Есть раненые! — крикнул кто-то. — Помогите!

Он побежал на голос. И через десятков шагов увидел парня, что лежал, придавленный рухнувшей балкой. Старый токарь подошел к нему, нагнулся. Лицо паренька было бледным до синевы, но он пытался улыбнуться.

— Живой? — спросил Коршиков.

— Живой, — простонал тот. — Ногу придавило.

Послышался топот. Старик оглянулся. Это подскочили еще двое рабочих, по возрасту не старше придавленного мальчишки. Ухватились за конец балки, пытаясь ее поднять. Бесполезно. Она была тяжелая, чугунная.

— Сбегайте за ломом, — велел Алексей Степанович. — Быстро.

Один побежал, второй остался.

— Как звать? — спросил старик у пострадавшего.

— Колька.

— Держись, Колька. Сейчас мы тебя вытащим.

Вернулся тот паренек, что бегал за ломом. С ним еще девчушка в беретике и с сумкой с красным крестом. Коршиков знал ее. Это была Танька, медсестра из заводского медпункта. Он отнял лом у мальчишки. Поддел балку. Двое помощников тоже в нее вцепились, приподняли.

— Тащи! — крикнул Алексей Степанович.

Танька ухватила Кольку за воротник, напрягая девичьи свои силенки, выволокла. С первого взгляда стало понятно, что дело худо. Нога была сломана — кость торчала наружу. Медсестричка велела пацанятам притащить дощечки от ящиков.

Ловко орудуя ими и бинтами, зафиксировала перелом и остановила кровотечение. Тем временем, ее помощники сбегали за носилками. Старик помог переложить раненого на них. Колька стонал сквозь стиснутые зубы, но держался.

— В медпункт его, — сказала Танька. — Потерпи, милый.

Носилки подхватили, понесли. Старый токарь посмотрел на задымленное небо. Налет кончился так же внезапно, как начался. «Юнкерсы» ушли на запад, оставив за собой разрушения и пожары.

— Лексей Степаныч! — окликнул его Мишка, который то ли уже выбрался из убежища, то ли так до него и не добрался. — Целы?

— Цел, — кивнул старик. — А ты?

— А что мне сделается… — отмахнулся тот. — Мы с пацанами из столовой продукты спасали…

— Молодцы, — Алексей Степанович, доставая было пачку папирос, но потом снова сунув ее в карман. — А ну, пошли. Надо помочь.

Они кинулись к столовой, которая все еще горела. Там уже копошились люди. Одни перевязывали раненых, другие тушили пожар. Выстроились в цепочку, передавая в одну сторону полные ведра, а обратно — пустые.

— Еще воды! — торопили тушившие.

— Сейчас, — ответил Коршиков, словно обращались непосредственно к нему.