— Гауптшарфюрер! — окликнул он «Штормана». — Не могли бы вы взглянуть на это?

Агент Мюллера, видимо, сообразил, что акция провалена, потому что вдруг бросился к обочине, чтобы скрыться в лесу. Охранники дали очередь из автоматов. Штерн споткнулся и покатился кубарем.

— Черт бы вас побрал! — рявкнул помощник главы Абвера. — Вы его убили!

— Он живой! — крикнул один из офицеров, подбежавший к валяющемуся на обочине агенту. — Ранен в ногу.

— Подберите эту падаль, — скомандовал Остер.

Через час по объездной дороге Канарис благополучно прибыл в штаб 16-й армии. А еще через час помощник доложил ему, что мина на шоссе, замаскированная под неразорвавшийся снаряд, обезврежена. Взрывчатка представляла собой двадцать килограммов тротила.

Детонатор оказался с дистанционным подрывом. Наблюдатель он же подрывник, живым не сдался. А вот гауптшарфюрер СС Рихард Штерн, доставленный в армейский госпиталь, получил необходимую медицинскую помощь.

— Что ж, надеюсь вам удастся его разговорить, — сказал Канарис помощнику.

Минск, штаб Западного фронта. 30 сентября 1941 года.

— Сработало, Георгий Константинович, — доложил мне Грибник утром. — Канарис жив. «Шторман» в руках Абвера. Похоже, адмирал не стал его казнить, а отправил в Берлин. Вероятно, собирается использовать как улику против Мюллера.

— Разумно, — кивнул я. — Передайте Остеру, что мы удовлетворены сотрудничеством. И пусть адмирал готовится к следующему шагу.

— Есть, товарищ командующий.

Когда он ушел, позвонили с аэродрома и доложили, что приземлились три самолета из Москвы. Просили прибыть лично. Я дал согласие, потому что знал, что это те самые машины, которые должны будут исполнять роль воздушного Центра управления войсками.

— Трофимов! — крикнул я.

— Здесь, товарищ командующий, — подскочил тот.

— Поехали на аэродром, будем принимать новую технику.

— Есть, товарищ командующий.

Он бегом бросился в штабной гараж, и когда я спустился, у крыльца стоял новенький «ГАЗ-61». Советский «джип» теперь регулярно поступал в войска, активно заменяя явно устаревшие «эмки» и тесня тяжеловесные американские «додики».

Через полчаса мы были на военном аэродроме Слепянка, что на пять километров восточнее беларусской столицы. Начальник аэродрома майор Струмин проводил меня на взлетно-посадочное поле, где стояли красавцы «Ли-2» в фронтовой раскраске.

От них ко мне спешил парень, лет двадцати пяти, в круглых очках. Судя по петлицам — военинженер 3-го ранга, а если судить по выправке, штатский, лишь недавно принятый на службу. Подбежав ко мне, он сначала поправил очки и только потом поднес ладонь к козырьку.