— Проверили подлинность этих сведений?

— Частично, через варшавскую агентуру. Данные сходятся. Похоже, адмирал испугался не на шутку.

— Испуг — хорошее оправдание для правильных поступков, — усмехнулся я. — Теперь наша очередь действовать. Передайте Остеру все, что мы знаем о покушении, о мине под видом неразорвавшегося снаряда, об исполнителе, гауптшарфюрере СС Рихарде Штерне, о месте и времени. Пусть адмирал сам решает, как ему выкручиваться. А мы, в свою очередь, его подстрахуем, но без лишнего шума.

— Каким образом, товарищ командующий?

— У нас есть агенты в прифронтовой полосе. И партизаны. Если Штерн появится на нашей территории, его можно перехватить. А если покушение готовится в немецком тылу — это уже забота Канариса. Наша задача — сделать так, чтобы адмирал остался жив, но знал, кому обязан спасением.

— Вас понял, Георгий Константинович.

Майор государственной безопасности отправился выполнять поручение, а я вновь склонился над картой. Наступление было назначено на 1 октября. До него оставалось всего четыре дня, за которые надо было спасти врага, переиграть Мюллера и не сорвать сроки.

— Трофимов! — крикнул я.

— Я здесь, товарищ командующий.

— Свяжите меня с командующими армий. Будем уточнять боевые распоряжения.

Следующие несколько часов ушли на согласование действий все задействованных в операции соединений Западного фронта. Маландин, который участвовал в этом телефонном совещании с параллельной трубкой возле уха, исписал гору бумаги и исчеркал всю карту.

А ведь еще предстояло согласовать свои действия с другими фронтами. Удар должен быть нанесен пальцами сжатыми в кулак, а не растопыренными. Да так, чтобы отбросить фрицев от границ СССР на такое расстояние, чтобы они и не помышляли о возвращении.

Я знал, что советская военная и гражданская промышленность, спасенная благодаря вовремя принятым мерам, работала сейчас с полным напряжением сил, выпуская танки, самолеты, автомобили, артиллерийское и стрелковое оружие, боеприпасы и прочее.

Договоренности с Соединенными Штатами по лендлизу оставались в силе. Они поставляли нам и сырье и готовую продукцию, включая бронетехнику, авиацию, автомобили и запчасти ко всему этому.

Благодаря тому, что Японию мы вывели из войны до нападения на Пёрл-Харбор, самим американцам в нее вступать не пришлось. Судя по сообщениям нашей прессы, в США вообще царила эйфория. Ведь военные поставки Советскому Союзу помогли им выбраться из кризиса.

Другое дело, что Рузвельт и его советники не могут не понимать, что наше вторжение в Европу чревато распространением коммунистических идей среди ее населения. А следовательно, наверняка начнут подготовку к собственному участию в войне.