— Я предлагаю, рейхсфюрер, иметь в рукаве козырь на тот случай, если адмирал перестанет быть полезным, — осторожно ответил оберщтурмбаннфюрер. — Симпатии фюрера могут измениться. Сегодня он благоволит Канарису, а завтра может…

— Завтра может приказать повесить его вместе с Мюллером, — закончил Гиммлер. — Вы это хотите сказать?

Шелленберг промолчал, но молчание его было красноречивее любых слов. Рейхсфюрер вернулся к столу, сел. Достал из ящика папку, положил перед собой, но открывать не стал. Пусть собеседник немного понервничает.

— Вот что, Вальтер, — сказал он. — Группенфюрер Мюллер для нас — ценная фигура. Он знает слишком много обо всех нас. Поэтому его нельзя бросать на произвол судьбы, но и вытаскивать его сейчас — значит портить отношения с фюрером. Гитлер поверил Канарису. Гитлер думает, что Мюллер — предатель. Переубеждать его — себе дороже.

— Я жду ваших приказаний, рейхсфюрер, — произнес начальник IV управления РСХА.

— И мое приказание будет такое. Ждать, — ответил Гиммлер. — Мюллер не дурак. Он будет молчать. А Канарис, если у него нет настоящих улик, кроме этого письма и упоминания некой «Эммы», зайдет в тупик. Тогда можно будет высказать фюреру осторожное сомнение. Так сказать, заронить семя. А вы, Вальтер, собирайте, тем временем, досье на адмирала. Не спешите. Кропотливо. Каждая бумажка, каждое показание, каждый слух. Когда придет час нанесем удар.

— Слушаюсь, рейхсфюрер, — Шелленберг встал, щелкнул каблуками, развернулся и направился к двери, но на пороге снова обернулся. — Могу я задать один вопрос?

— Задавайте.

— Что обозначает слово «Эмма», рейхсфюрер? — это имя?.. Место?.. Пароль?

Глава СС усмехнулся.

— Если бы я знал, Вальтер, — ответил он. — Мюллер не посвящал меня в свои тайные игры. А Канарис, назвав это слово в присутствии фюрера, сделал мне подарок. Теперь у меня есть повод копнуть глубже. И вы, Вальтер, поможете мне в этом. Найдите, что скрывается за этой «Эммой».

— Я найду, рейхсфюрер! Хайль Гитлер!

Шелленберг вышел. Гиммлер остался один. Он встал, подошел к карте Третьего Рейха, висевшую на стене, и провел пальцем по линии фронта, которая неумолимо смещалась на запад. Неужели в этом виноват Канарис?

— Вы играете с огнем, господин адмирал, — проговорил глава СС. — Вот только огонь бывает разным. Одним можно согреться, от другого — сгореть. Скоро мы узнаем, у какого костра греетесь вы…

Он подошел к столу, сел, открыл бювар, выписал несколько имен. Потом зачеркнул, выписал снова. Закрыл бювар, убрал в ящик.

— Вольф, — позвал он, нажав кнопку вызова.