— Здравствуйте, товарищ командующий! — взяв под козырек заговорил он. — Польский город Демблин взят…

— Не надо докладов, Миша, — отмахнулся я. — Что по Варшаве?

Воротников подошел к карте. Постучал пальцем по Висле западнее варшавской Праги.

— Разведка докладывает, Георгий Константинович, немцы строят оборону по берегу реки и в предместьях. Все как положено по фортификации. ДОТы, ДЗОТы, надолбы. Мосты все взорваны. Паромов — ни одного. Готовятся всерьез.

— Готовятся, — согласился я. — Фон Бок хочет выиграть время.

— Похоже на то.

Я закурил, глядя на карту. Прага — это был ключ. Возьмем этот восточный пригород, закрепимся, дальше будет проще. Дадим прикурить фрицам. Глядишь, Ватутин и Попов подсобят каждый со своей стороны.

— Что у тебя с батальоном, Миша? — спросил я.

— Треть выбыла, товарищ командующий, — ответил Воротников. — Есть раненые, контуженые и убитые. Три машины требуют ремонта, снаряды на исходе.

— А горючее?

— Тоже. Баки пусты почти.

— Ничего, скоро все нужное привезут… Ты мне вот что скажи, Миша, — продолжал я. — Нам с тобой еще на Халхин-Голе приходилось под пулями бывать. Так что скажи мне честно, как солдат солдату, расколем этот варшавский орешек? Не из-за служебного рвения скажи, а по совести.

Воротников посмотрел на меня внимательно. Не каждый день командующие фронтом задают такие вопросы майорам. Вроде как не почину командиру танкового батальона высказываться по стратегическим моментам. Однако и не ответить нельзя.

— Расколем, Георгий Константинович, — сказал он. — Если дадите время подготовиться и не погоните пехоту в лоб на пулеметы. Немцы будут драться, но мы их перемелем.

— Времени у нас немного, Миша, — сказал я. — Слыхал, наверное, что американцы объявили войну Германии. Толку от них на фронте ждать не приходится, но они все же хотят успеть к разделу Европы. Понимаешь?

— Понимаю, Георгий Константинович, — кивнул Воротников. — Значит, будем штурмовать.

— Только — не в лоб, а по умному, — отрезал я. — Отдыхай, комбат, чинись, готовься к броску на Варшаву.

— Есть, готовиться к броску на Варшаву, товарищ командующий!

Я откозырял в ответ и вышел из школы. На крыльце меня встретил Грибник. Он наблюдал за грузовиками и бензовозами, что подходили со стороны переправы. Это подтягивались тыловые части, подвозили горючку, боеприпасы, полевые кухни.

— Товарищ командующий, — прервал мои мысли майор государственной безопасности. — Радиограмма получена из штаба Северо-Западного фронта. Попов докладывает, что вверенные ему войска взяли Либаву. Немцы эвакуируются морем, но флот перехватил транспорты. Потери противника к настоящему моменту до пяти тысяч человек.