— Хорошо, — сказал я. — Маркиан Михайлович отличный командующий. Ленинград отстоял, теперь вот Прибалтику освобождает.

И все же я думал сейчас о польской столице. В той версии истории, к которую я знал, немцы называли Варшаву «неприступной крепостью». Ее освобождение стоило жизни сотням тысяч красноармейцев. Сейчас дело обстояло несколько иначе, но враг не стал слабее.

— Поехали дальше, — сказал я. — Хочу осмотреть местность, где войска будут выходить к Праге.

— Не поздновато ли, товарищ командующий? — осторожно спросил Грибник. — Уже темнеет.

— Успеем.

Мы сели в машину. Сержант вырулил на разбитое шоссе, ведущее на запад. За Демблином начиналась пустая, ничейная земля. Кое-где виднелись крыши хуторов, стояли горелые немецкие машины, на погостах торчали покосившиеся кресты.

— Остановите! — приказал я.

Сержант затормозил. Охрана ощетинилась автоматами. Я вышел из машины, подошел к обочине. В канаве лежал убитый немецкий солдат. Молодой, белобрысый, с открытыми глазами. Рядом валялась фотография — женщина с двумя детьми.

— Осторожно, Георгий Константинович, — сказал начальник особого оперативного отдела. — Труп могли заминировать.

Я поднял снимок, посмотрел на него. Миловидная блондинка улыбалась во все рот, а двое крепышей держали ее за руки и глядели на фотографа сердито. Не дождетесь вы папку, киндеры. Скажите спасибо дядюшке Адольфу. Положил фото обратно.

— Поедемте, товарищ командующий?

Берлин. 6 октября 1941 года.

— Я хотел доложить, рейхсфюрер, что, по данным моих источников, Абвер уже несколько месяцев ведет собственную игру с русскими, — начальник IV управления РСХА говорил вполголоса, словно каждое слово взвешивал на аптекарских весах. — Есть основания полагать, что они передали советскому командованию оперативные карты и планы дислокации наших частей под Варшавой и Лугой.

Гиммлер остановил на нем тяжелый взгляд.

— Это серьезное обвинение, Вальтер. У вас есть доказательства?

— Не прямые, рейхсфюрер, — Шелленберг чуть склонил голову. — Однако перехваченные радиограммы, анализ передвижений русских войск, а главное — осведомители из штаба группы армий «Центр» указывают на то, что противник обладал информацией, которую мог получить только от высших начальников нашей военной разведки, если не от того, кто стоит во главе ее.

Рейхсфюрер задумался. Прошелся по кабинету. Остановился у сейфа, вмонтированного в стену, но открывать его не стал, хотя там у него тоже кое-что было, и не только на главу Абвера, но и на этого выслуживающегося молодчика.

— Значит, вы предлагаете ударить по Канарису? — без обиняков спросил он. — Свалить его, используя ситуацию с Мюллером?