— Ну, хорош, блять! — рычу я. — Просто несчастный случай! С кем не бывает!

— Не поверишь! — Роман бьёт себя в грудь. — Но за всю мою доблестную службу впервые вижу, что диван любовницы схлопнул мужика! Ахаха! Это ж надо так умудриться предаться страсти, что чуть без хозяйства не остался!

И Роман косится на меня в районе ширинки. И словно опять болеть начинает. Я ёрзаю на кровати.

— Пиздец, конечно! — восклицает он. — Я бы убил, наверное, за такое!

— Кого ты убил бы? Диван?

— Хм.

— Блять, Ром, — перевожу разговор на другую тему, — ну, как ты забыл про вискарь-то?

— А можно тебе? — спрашивает приятель.

— Нужно, ёпт! Такой стресс! А местные не дают же! Не положено, говорят! А я что, мальчик минералкой стресс запивать?

— А ты буянить не будешь?

Грозно смотрю на него.

— Ладно-ладно, не злись. Привезу сейчас. Сколько взять-то? Бутылки, надеюсь, хватит?

Киваю.

Роман уходит, а я откидываюсь на кровать.

Блять. Жаркова. По её милости угодил в больницу! Да ещё с чем! Рассказать же стыдно!

Приподнимаю одеяло и заглядываю под него.

— Как ты там, дружище? — обращаюсь к пострадавшему.

Вздыхаю и в этот момент снова стук в дверь.

— Войдите! — говорю я, поправляя одеяло.

Дверь открывается и заходит Шарм. Неожиданно. Я думал, он уже улетел. Я снова поднимаюсь и сажусь, стараясь не морщиться от боли.

— Платон! Вай! Как жи так? Почему ты в клиник? Что с тобой, дорогой? Вах-вах! — качает головой Шарм и с сожалением смотрит на меня.

— Приболел, — говорю я, не желая, разумеется, распространяться о причине своего нахождения здесь. — А ты… ты не улетел? Как Самира себя чувствует? Слушай, Шарм, ты извини меня… ну, за это всё… Поверь, виновные будут наказаны! — уверенно заявляю я.

— Хм, Платон, я вот как раз по этому поводу к тебе и пришёл, — хитро улыбается Шарм.

Вопросительно смотрю на него.

— Платон, не мог бы ты дать мне телефон этой женщин?

— Какой? — не понимаю я.

— Ну, этой… Рита, кажется? Рита, да. Самира сказала, она себя Ритой назвал.

Выгибаю бровь. Да в смысле?!

— Слушай, Шарм, — говорю вслух, — я обещаю тебе, что накажу её. Можешь не переживать. Но давай я сам с ней разберусь. Тебе не надо этим заниматься.

— Такой женщин! Такой женщин! — восклицает вдруг он. — Чмок! — и целует свои пальцы. — Женщин с курагой!

— А? — удивлённо таращусь на него. — Почему с курагой?

— Ну, или как у вас там называют такой женщин? Погоди… как жи… — он задумывается. — С курагой или с изюмом? Или со сливой чёрной?

Тьфу.

— С изюминкой, что ли? — ворчу я, поправляя снова одеяло.

Я злюсь. На Шарма, на Рому, который забыл привезти мне виски и на Жаркову! На Жаркову, разумеется!