Он может.
— Да щаз! — ору, не скрывая злости.
Усаживаюсь на унитаз и… не могу! Ну, не могу я и всё! Расхотелось.
Зная, что там за дверью прислушивается Зимин, не могу!
Тьфу. Что за человек?
Смываю всё равно и щёлкаю замком.
Открываю дверь и офигеваю. Этот гад уже и рубашку снял и стоит сейчас передо мной в одних брюках.
— Всё? Пописала? — спрашивает строго.
Киваю.
— Пошли.
И он хватает меня за руку и тянет за собой. Заводит в мою единственную комнату. Плюхается на мой старенький диван, который под его весом предупреждающе скрипит, и ставит меня перед собой.
— Раздевайся! — командует, выдыхая и откидываясь на спинку дивана.
Он опять скрипит.
А Зимин тем временем своей лапищей по волосатой груди водит. И меня осматривает. Как будто разделывать собирается.
А вдруг он маньяк?!
— В смысле? — хриплю я и тут же откашливаюсь.
— Раздевайся, — повторяет он. — Я же должен убедиться, что ты стоишь всех этих проблем. Давай, Жаркова, не задерживай. У меня секса неделю не было.
Округляю глаза и изумлённо смотрю на него.
— А я при чём? — спрашиваю, наконец.
— Не строй из себя дурочку-то, Жаркова. Я сюда пришёл за сексом и без него не уйду! Раздевайся! Начнём с груди!
— Да не пошли бы вы…
Он недовольно кряхтит, но ничего не отвечает. Качает головой и достаёт зачем-то телефон. Кому-то набирает.
Я слежу.
Стою перед ним, обняв себя, и слежу.
— Алло, Роман? Здорово! — произносит Кощей. — Сколько, говоришь, за похищение грозит? Ага, за дочку шейха. Ууууу, — складывает губы в трубочку и смотрит на меня. — Так она до пенсии не выйдет, учитывая её возраст!
Да в смысле?! Это он меня старой назвал сейчас?!
— Ага, ты пока дело-то не закрывай. Ага, — говорит Кощей. — За раскрытие-то тебе звёздочку дадут, да? Я сейчас получше поищу её. Ага. Может, и найду…
Вздёргивает брови и с ухмылкой смотрит на меня.
Ну, что за козёл!
Да, Платон Михалыч, я не дура! Всё отлично понимаю!
Сжав зубы и с ненавистью глядя на него, начинаю расстёгивать блузку.
Хрен с тобой! Уж три минуты отлежу как-нибудь! На большее, я уверена, он не способен!
— Вот так бы сразу, Жаркова, — с нескрываемым превосходством ухмыляется Зимин, продолжая почёсывать свою грудь. — Видишь, как быстро у тебя мозг включается, когда на горизонте маячит тюремный срок, да?
Внутри меня всё клокочет. Кощей недобитый. Чтоб у тебя хрен отсох!
— Снимай блузку-то, снимай, Жаркова. Не томи, — подгоняет он меня.
Я резко дёргаю её с себя и с ненавистью смотрю на Зимина.
— Ничего так, — кивает он. — Лифчик-то оставь. Я сам люблю сдирать его.
— Он, между прочим, денег стоит. Не надо его сдирать. Порвёте.