Да, я молодец. Вот так же чётко надо и Зимина на место поставить! Я молодец!
— Ну, тогда пешком ходи, Марго! — хмыкает Гена. — Машина твоя у меня постоит пока.
Открываю от возмущения рот.
— Да, и сумму на два умножь в счёте.
— В смысле?! То есть как на два? Почему?! — я подпрыгиваю на кровати.
— Потому что я сделал тебе скидку, надеясь на ужин, — спокойно произносит этот урод. — Но раз ты так ставишь вопрос, то… в общем, жду бабки, Марго! Ну, или тебя… если вдруг передумаешь! — Гена хмыкает и бросает трубку.
В уши мне стучат короткие гудки.
Урод.
Мудак.
Господи!
И я поднимаю взгляд на потолок.
Почему такая концентрация мудаков вокруг меня? За что? Что я такого сделала? Это за ту конфетку, которую я съела тайком в супермаркете, да? Или за то, что перебежала дорогу в неположенном месте? ЗА ЧТО?!
Взгляд опускается на часы на стене. Твою мать! Я опаздываю! Машины же нет!
Вскакиваю с кровати и бегу в душ. Так и не позавтракав, быстро выхожу из квартиры и спускаюсь. Открываю дверь подъезда и офигеваю.
Сплю, что ли, ещё?
Зажмуриваюсь даже и чуть трясу головой.
— Продолжаешь выступление? Вчера не наигралась? — звучит совсем рядом недовольный голос Зимина.
Распахиваю глаза и вижу его рядом с собой. Стоит, засунув руки в карманы брюк, и смотрит на меня исподлобья. И так смотрит… словно расчленяет мысленно. Как-то неуютно, мороз по коже.
— Я думала, всё ещё сплю… — лепечу я. — И вы во сне у меня…
— Хех. Снился тебе значит? — выгибает бровь и ухмыляется довольно. — И что же я делал в твоём сне? Как вёл себя?
— Неприлично. Ничего нового, Платон Михалыч! — обнимаю себя и задираю подбородок.
— Значит, сон вещий, — лыбится он. — Что, Жаркова, как спалось?
— Отлично! Если не считать вас в моём сне!
— А я херово спал, Жаркова. Пиздец просто.
— Мне это неинтересно! — фыркаю и собираюсь обойти его.
— Далеко собралась-то? — резкий захват моего запястья.
Вскидываю на него гневный взгляд.
— На работу.
— Поехали, — бросает мне он и тянет за собой.
— Куда? Куда вы меня тащите?
— На работу же. Я тоже еду на работу. Значит вместе поедем.
Останавливаемся возле его машины.
— Платон Михалыч, то есть вы заехали за мной, чтобы отвезти на работу? — смотрю на него и стараюсь не улыбаться. — Зачем?
— Соскучился, ёпт, — бурчит он, сдвигая брови. — Садись давай уже! Хватит тут глазами своими стрелять! Так, сука, всю ночь не спал!
Под это ворчание он открывает дверь (в этот раз напоминать не пришлось!) и толкает меня внутрь.
— «Соскучился», — повторяю я себе под нос, пока пристёгиваюсь. — Надо же. Ещё вчера «дай», сегодня уже «соскучился». Ещё пару лет тренировок — и, может, кто-то услышит «доброе утро».