Зимин, уже усевшийся за руль, медленно поворачивает ко мне голову.

— Я всё слышу, Жаркова.

— А я это вам и говорю, Платон Михалыч. Чтобы вы слышали. Я же воспитанная.

Он хмыкает и выруливает со двора. Я украдкой смотрю на него. Вроде злой. Но не такой, как вчера. Вчера он был похож на вулкан, которому в кратер кинули петарду. А сегодня… ну, сегодня он просто обычный Кощей. Рабочий режим.

— Мы куда? — спрашиваю, когда замечаю, что едем мы совсем не в сторону офиса.

— Завтракать.

— Я на работу опоздаю.

— Не опоздаешь. Я твой начальник.

— Вот именно поэтому и опоздаю. Вы же не умеете нормально планировать. То в салон, то в ресторан, то в кусты меня чуть не тащите.

— В какие кусты?

— Это образно. Хотя от вас всего можно ожидать.

Он снова хмыкает. И молчит. А я вдруг понимаю, что голодная. Очень. Из дома я вылетела без завтрака. Желудок уже начинает тихо жаловаться. Предатель. Ещё не хватало, чтобы Зимин услышал.

И, конечно, именно в этот момент мой живот громко и жалобно урчит.

Зимин медленно переводит взгляд с дороги на меня.

— Я так понимаю, ты ещё тоже не завтракала, — и он хмыкает и кивает на мой живот. — Белка.

— Какая ещё белка?

— Ты белка. Глаза большие, скачешь постоянно, всё тащишь куда-то. То дочь шейха, то мои нервы.

— А вы тогда кто? Дятел? Долбите одно и то же: «дай, дай, дай».

Машину чуть ведёт в сторону. Зимин выравнивает её и сжимает руль так, что костяшки белеют.

— Жаркова, я сейчас передумаю тебя кормить.

— Да пожалуйста, — пожимаю равнодушно плечами. — У метро меня высадите.

Скрипит зубами, но молчит. И не останавливается.

Так и доезжаем молча до какого-то, наверное, жутко дорогого ресторана.

Нас проводят к столику у окна. Зимин отодвигает мне стул. Сам. Без подсказки. Я подозрительно смотрю на него.

— Что?

— Ничего. Просто проверяю, не подменили ли вас ночью. Вчера был Зимин обыкновенный, хамский. Сегодня — Зимин галантный, завтракательный.

— Блять, садись уже.

— Ага. Всё-таки, прежний.

Сажусь. Открываю меню и понимаю, что завтрак здесь стоит как два месяца моего метро и один моральный ущерб от общения с Геной.

— Заказывай, что хочешь, — говорит Зимин.

— Мне можно просто омлет.

— Просто омлет у них называется «яйца фермерской курицы на сливочной пене».

— Ну, яйца так яйца, — вздыхаю я. — Как, кстати, ваши?

Зимин давится водой, которую только что успел отпить. Кашляет.

Тянусь к нему и кулаком дубасю по спине. Вроде, перестал. Хочу убрать руку, но Зимин её перехватывает. Тянет меня к себе.

— Хочешь узнать, как мои яйца поживают? — щурится с ухмылкой.

— Всего лишь вопрос вежливости, — дёргаю рукой.