Ммм.
Едва сдерживая улыбку, поворачиваюсь и смотрю на Зимина.
Боже. Да он поэт!
Платон медленно кладёт меню на стол.
— Нет, — говорит он. — Не писал.
— Писал. Одно называлось «Гроза в душе моей тигриной». Очень страстное произведение.
Однако.
Продолжаю смотреть на Зимина, а он даже не глянет на меня. Так и сидит ровно.
— Какой оказывается разносторонний Платон Михалыч, — не могу сдержаться я.
— О, вы ещё много не знаете о Платоше! — восхищённо восклицает Роза Марковна.
— Ну?! И что за цирк ты устроила?! — буквально рычит Зимин, запихивая меня в свою машину и плюхаясь на водительское сиденье так, что я даже подпрыгиваю. — Что за блядство, мать твою?!
— Вы о чём? — делаю удивлённые глаза и невинно смотрю на него.
Ох, а мне нравится, когда он вот так пыхтит!
— Дурочку из себя не строй! Мы как с тобой договаривались?! Едем покупаем тебе тряпки, потом ужинаем в ресторане, сука, потом я тебя трахаю!
— Ничего не упустили? — щурюсь я.
— Нет! — рявкает. — Первые два пункта выполнены! Приступаем к третьему!
— Платон Михалыч, не помню, чтобы я давала согласие на ваш, — делаю акцент на последнем слове, — план. Я же сказала вам, что не дам. Думаете, шучу? Заигрываю? Вы мне… вы мне противны!
Всё, меня понесло. И хер кто меня остановит! Шампанское, что ли, ударило? Понимаю только, что не боюсь я его. Ну, вот, не боюсь и всё!
— Я не представляю, что должно произойти, чтобы я! С вами! — фыркаю и отворачиваюсь к окну.
И тут вдруг резкое торможение, что я затылком о подголовник ударяюсь.
Поворачиваюсь к Зимину, чтобы возмутиться, но его лицо оказывается так близко, что я пугаюсь и отшатываюсь.
— Чего ты кобенишься, блять? — резкий захват моего затылка и Зимин лбом прижимается к моему лбу. — Что хочешь?! Тачку хочешь? Новую? Хату тебе сниму! Что ещё? Побрякушки? Говори! Что хочешь?
— А если ничего не хочу? — пытаюсь отодвинуться, но куда там! он так крепко держит мою голову! Ещё и лбом вжимается.
— Так не бывает, — хмыкает. — Ты обычная тёлка! Ломаешься просто. Я хуй его знает, что с тобой не так!
— Со мной?! — хмурюсь я и рукой бью по его запястью. Получаю, наконец, свободу. Отодвигаюсь. — Со мной как раз всё в порядке, Платон Михалыч! А вот с вами! Да вы себя слышите вообще?! «Трахаться хочу», — изображаю его, кривляясь. — «Ебать тебя буду». Тоже мне! Ёбарь-террорист! Если, блин, я такая обычная тёлка, чего вы ко мне пристали?! А?! У вас, вот, Ляля там или как её? Ещё кого найдите. Из «обычных»! Хватит!
И берусь за ручку двери, чтобы выйти, но тут слышу щелчок. Дёргаю дверь и понимаю, что этот гад её просто заблокировал!