Зимин рвёт с места так, что меня буквально впечатывает в спинку сиденья.
— Можно поосторожнее? — бурчу я, вцепляясь в кресло. — У меня на сегодня вообще-то ещё планы были.
Быстро зыркает, пока стоим на светофоре.
— Какие ещё планы? — цедит сквозь зубы. — У тебя впереди один план! И попробуй его не выполни!
Ясно. Ему что-то по работе нужно. В отчёте, что ли, косяки были? Вроде, всё перепроверила.
А кстати…
— Не помню, чтобы у меня в трудовом договоре про переработку было, — серьёзно произношу я. — Рабочий день окончен и мне надо отдыхать. Я, между прочим, собиралась сериальчик смотреть! А вы мне весь вечер испортили!
— Косоглазый тот, твой, что ли? — он будто не слышит меня. О своём всё бубнит.
— Кто? — не понимаю я.
— Ну, тот, дрищ с веником. Твой бывший?
Ах, он про Андрея? Сдерживаю улыбку. Косоглазый дрищ с веником.
— Да! Это мой мужчина! — гордо заявляю я. — И он вам…
— Мужчина! — хмыкает Зимин. — Так… молокосос. Ему до мужчины ещё…
— А мужчина определяется не ростом и весом! И даже не колючей щетиной! А поступками!
Зимин, продолжая ухмыляться, потирает подбородок.
— И он не дрищ! Он Андрей! И там не веник, а букет!
— Никогда не понимал, нахуя дарить веники бабам?
— Бабам, может, и вот это самое, — не решаюсь повторить за ним. — А девушкам очень даже нравится, когда им букеты дарят.
— Хм? — выгибает бровь и снова смотрит на меня. — Тебе нравится?
— Какая разница? Вот, Андрей и даже Хоттабыч это знают!
— Хоттабыч? — хмурится Зимин? — Ты откуда знаешь?
— А он мне почти каждый день корзины с цветами шлёт! — хвастаюсь я, задирая подбородок. — А они такие большие, что я даже домой их донести не могу. Так и стоят на работе, — вздыхаю, краем глаза наблюдая за Зиминым.
Пусть знает, что у меня есть защитники! Не только Андрей, но и Хоттабыч. Хотя… вроде, именно от последнего я и искала защиты. Брррр. Что-то я уже сама запуталась! И всё из-за него!
А тут мы как раз останавливаемся.
— Приехали, — коротко бросает Зимин, глуша мотор.
— Это не ресторан, Платон Михалыч, — подозрительно прищуриваюсь я, смотря в окно.
— Выходи, Жаркова. Сейчас я покажу тебе, чем отличается настоящий мужчина от того хлама, который ты коллекционируешь.
Это он про кого сейчас?
Выходит из машины, и на этот раз — о чудо! — даже соизволяет открыть мне дверь. Правда, делает это с таким лицом, будто делает великое одолжение.
Я неспеша выбираюсь наружу, не подав ему руки. Зимин хмыкает и мажет критическим взглядом по моему топу и штанам, морщится, как от зубной боли, и хватает меня за запястье.
— Эй! Куда вы меня тащите?
— Делать из тебя человека, — отрезает он, увлекая меня к стеклянным дверям лифта. — Я не собираюсь позориться, сидя за одним столиком с чучелом.