Это всё странно. И именно поэтому я ощущаю, как мурашки медленно ползут по шее вниз.
— Соски-то торчат, — Зимин вдруг резко отпускает меня и я так и стою с круглыми глазами и раскрытым ртом.
Таращусь на него как дурочка.
— И тут мокро уже? — выгибает бровь и по-хамски кладёт ладонь мне между ног.
Я прихожу, наконец, в себя. Да что он себе возомнил!
— Глупый вопрос, Платон Михалыч. Конечно, мокро, — бью его по запястью и он с ухмылкой убирает руку и довольно лыбится. — Я же в бассейне была! — выплёвываю ему в лицо и толкаю от себя.
— Я тебя сейчас трахну, — заявляет он вполне серьёзно. — Снимай эту тряпку и ложись.
И всё это так спокойно произносит. Как будто само собой разумеющееся.
И сам типа мне пример подаёт. Развязывает шнурок на своих шортах и спускает их!
Мать моя женщина! Я вижу голого Зимина! Ааааа! Он же голый! Абсолютно голый!
Моя психика не готова к этому! Особенно к торчащему…
Зажмуриваюсь. Ещё и руками лицо закрываю для верности. И слышу громкий смех Зимина. Даже не смех, а гогот.
— Жаркова, ты чего?
— Прикройтесь немедленно!
Тишина.
— Прикрылись? — с надеждой спрашиваю я.
Опять тишина. Раздвигаю пальцы и одним глазом проверяю.
А где Зимин?
Убираю руки с лица и открываю глаза.
— Попалась!
— Ой!
Меня обхватывают сзади и приподнимают. И несут.
— Эй! На место поставьте! Вы что делаете?! — возмущаюсь я.
— Никогда не закрывай глаза, когда я рядом! — рычит он мне в ухо и кусает его.
Чуть ли не бросает меня на шезлонг. Я приподнимаюсь на локтях и смотрю на него, стоящего вместе с членом прямо надо мной.
Что делать?!
Быстро оглядываюсь и вижу на столике рядом с шезлонгом какую-то банку с чем-то зелёным. И мне ничего не остаётся, как схватить её и выплеснуть нечто вязкое и липучее прямо по центру Зимина. То есть на его пах.
Раздаётся такой «чпок» и жижа болотного цвета медленно стекает по животу Зимина. Его позеленевший орган как-то сразу обмякает и падает.
— Ты что делаешь?! — рычит Зимин, опуская взгляд на эту красоту и пытаясь стряхнуть жижу руками.
Пользуясь этим, я быстро вскакиваю я шезлонга и бегу к двери.
— Стоять, блять! Жаркова! Ты точно труп! Изнасилованный труп!
— Ну, что там, Лёш? Не томи! — наседаю я на приятеля в его клинике, устав от ожидания, когда он, наконец, прочитает, что написал ему доктор, который меня осматривал.
Снимки ещё! Из-за этой сучки мне пришлось член облучать!
Алексей, конечно, убедил, что это безвредно, но сама процедура! Сука, как же это унизительно!
Реально придушить готов.
— Жить будешь! — с ухмылкой отвечает приятель, складывая всё это добро в папку.