— Нет-нет! — торопливо отвечаю я и даже мотаю головой для ещё большего подтверждения своих слов. — Я не такая! Платон Михалыч, это что же? Я не понимаю… Вы… вы мне предлагаете с вами спать?
— Ну да, — запросто произносит он.
— Но как же?... Я…
— Ты не думай, Жаркова. Я человек серьёзный. Всё будет, как говорю. Нуждаться не будешь. Квартиру сниму.
— Да мне есть где жить! У меня есть квартира!
До меня, наконец, доходит смысл всего сказанного боссом. И это… ну, это же ужасно! Я не такая!
— Это ты про ту самую съёмную однушку в убитом доме в жопе города? Это не квартира, Жаркова, — отмахивается он.
— Откуда вы знаете? — теперь уже испуганно смотрю на него. Он что? Следил за мной?! — Откуда вы знаете, где я живу?
— Я всё про тебя знаю, Жаркова, — равнодушно произносит он. — И про кредит твой знаю. И про машину сломанную. Всё знаю.
— Аааа, — я лишь открываю рот от шока.
Таращусь на невозмутимого Зимина.
— Я привык досконально изучать вопрос, Жаркова. Ну, так, что? Какой будет твой положительный ответ?
— Нет, — коротко, но уверенно отвечаю я.
— Тогда я тебя уволю, — с самодовольной ухмылкой произносит Зимин и победно смотрит на меня.
И выражение его лица прямо кричит: «Да куда ты денешься!»
Зажигалочку, значит, любишь, Платон Михалыч? Пожамкать?
— Что ж... — равнодушно вздыхаю я, хотя у самой в груди всё клокочет от злости.
Увольнение сейчас вообще не входит в мои планы! А кредит?! А ремонт машины?! Ааааа! Я так радовалась, когда меня сюда взяли! Три собеседования прошла ведь! Три!
Да знаешь ли ты, Платон Михалыч, чего мне это стоило?! И сейчас ты… Кощей! собираешься меня уволить?! Ни за что?! Какой же ты… Кощей и есть! Теперь я отлично понимаю, почему тебе такое прозвище дали за глаза!
Грустно.
Тут у меня хорошая зарплата. Да и коллектив хороший! Если не считать вот этого гада, сидящего сейчас напротив и с интересом рассматривающего меня.
— По статье уволю, — продолжает он нагнетать, не сводя с меня взгляда.
— Ваше право, — я буквально заставляю себя сидеть перед ним ровно и отвечать спокойно.
А так хочется схватить вот эту пошлую позолоченную статуэтку с его стола и...
— Жаркова, ты хоть понимаешь, что я сделаю так, что тебя ни в одну уважающую себя компанию не возьмут? — босс, похоже, первым не выдерживает и срывается.
Брови сдвигает и дышит так, что бумаги, вон, на столе колышутся.
Отбрасывает ручку и подаётся вперёд. Типа испугать меня хочет?
— Значит, Платон Михалыч, пойду работать в неуважающую! — впиваюсь в него взглядом, полным ненависти.
Как же он меня бесит!
Самодовольный хам, потрёпанный жизнью и бесчисленными бабами!