Спасает меня официант. Зимин нехотя отпускает меня и делает заказ.
После ухода официанта Зимин какое-то время молчит. Сидит и таращится на меня. Ну, я тоже молчу.
— Значит так, Жаркова, — наконец, начинает он. — Давай без цирка. Я хочу тебя. Ты меня хочешь. Значит…
— Стоп, — поднимаю ладонь. — Вот именно здесь у вас первая ошибка.
— Какая ещё ошибка?
— Вы не умеете с девочками обращаться.
Он моргает. Один раз. Второй.
— С девочками?
— Да. С женщинами. С девушками. С представительницами прекрасного пола. Называйте как хотите, только не «обычная тёлка» и не «дай».
— А как надо? — спрашивает он, усмехаясь.
— Нормально. По-человечески. Сначала «доброе утро, Маргарита». Потом «как ты себя чувствуешь?» Потом «не хочешь ли позавтракать?» Потом цветы. Потом комплимент. Не про грудь! А нормальный. Про мою душу, например. Потом, возможно, разговор. И только где-то через сто сорок семь пунктов — намёк на то, что вы там себе напридумывали. Намёк!
Зимин откидывается на спинку стула и смотрит на меня с таким видом, словно я только что озвучила бизнес-план по выводу компании на Марс.
— Сто сорок семь пунктов? — переспрашивает.
— Минимум.
— Я не доживу до конечного результата.
— Вот! А вы ещё удивляетесь, почему у вас проблемы.
— У меня сейчас одна проблема, Жаркова. И она сидит напротив меня и учит меня, как трахаться через регламент.
— Не трахаться через регламент, а ухаживать! Это разные вещи.
— Ухаживать, — медленно повторяет он. — Это цветы, ресторан, платье за ползарплаты?
— Нет. Это когда вы не говорите женщине, что она сука. Пардон. И не пытаетесь проверить её трусики в машине между рестораном и светофором.
Зимин молчит. Я даже начинаю подозревать, что он задумался. Хотя, возможно, просто выбирает, каким словом меня сейчас назвать.
Приносят наш завтрак.
— Хорошо, — вдруг говорит Зимин.
— Что хорошо?
— Доброе утро, Маргарита, — произносит он, скалясь. — Как ты себя чувствуешь? Не хочешь ли позавтракать?
— Вы сейчас как робот-пылесос, которому поставили прошивку «романтика».
— Я стараюсь, между прочим.
— Плохо стараетесь, Платон Михалыч. Пока всё очень плохо. Давайте попробуем комплимент?
И жду. Смотрю на него и жду. Ну?! Неужели это так трудно?!
— Хорошо, — произносит он, ставя чашку. — Комплимент. Ты…
Он осматривает меня. Я заранее щурюсь.
— Только не про грудь.
— Я помню, — раздражённо цедит он. — Ты… хорошо ешь.
Я смотрю на него.
Он смотрит на меня.
После завтрака Зимин и правда везёт меня в офис. Не к себе. Не в свои владения с кроватью, о которой он так нагло намекал. А именно в офис. И это, надо признать, уже прогресс. Маленький такой, чахлый, как мой кактус на подоконнике, но прогресс.