— Ну вроде того.

Ситуация выходила не слишком приятная. Я попросил воеводу успокоиться и предоставить всё мне. Конечно же, Мазовецкий послал меня в форме такой грубой, что я даже удивился. Откуда польскому дворянину знать такие выражения на чистом русском. Тогда я предложил ему отправиться со мной и взять с собой парочку достойных доверия солдат. Такие условия ему уже пришлись по душе. Быстрым шагом мы направились к корчме, где я остановился. Как я и ожидал, там меня уже ждали.

— Вы чего тут собрались, собаки⁈ — взревел воевода Мазовецкий, когда увидел собравшихся у корчмы людей.

Там были не просто холопы и нищие. Точнее, и они тоже. Но эти ребята видели только как д’Арамитц пришёл ночью к Эльжбете. И как парочка отправилась гулять на набережную Днепра. А вот человек с парой шрамов и без правого уха, знал подробности. Зубов велел мне держаться от него подальше, ведь правое ухо отрезали за разбой… но именно такой человек и был мне нужен. Он подошёл к нам, харкнул себе под ноги и сказал на русском:

— Ещё золотой, француз, и скажу, куда кралю с крольчонком повезли.

— Я тебе здесь же зарежу… — начал было воевода Мазовецкий, но я уже бросил одноухому монету.

— Пошли они значит в корчму, где мой пацан сторожил. А оттуда уже сонненьких, в карету утащили. И на северный тракт.

— В Витебск? — глянул на меня воевода Мазовецкий.

— Не узнаем, пока не попробуем. Седлаем коней, воевода, — ответил я.

Мазовецкий кивнул и засунув два пальца в рот свистнул так громко, что у меня на пару секунд заложило уши. А я-то уж считал себя человеком привычным. В помещении из мушкета хватало мозгов стрелять.

Мои мушкетёры и Зубов уже были рядом. Они вели под уздцы четырёх лошадей. Слуги Мазовецкого вообще появились как из-под земли. Или за углом прятались, или свист воеводы был волшебным. И слуги, вместе с лошадками, просто из воздуха материализовались.

Мы быстро вскочили в сёдла. Мушкетёры, конечно же, чертовски переживали за Анри. Но я бросил взгляд на Зубова и сказал прямо:

— Дружище, ты не обязан.

— Пошёл к лешему, шевалье! — от моих слов, Зубов чуть ли позеленел. — Чушь порешь!

Я рассмеялся, и мы пришпорили коней. Выехать на северный тракт было не сложно. Мы мчались так быстро, как никогда в жизни. Даже убегая с подвесками в Англии, мы не загоняли бедных лошадок так сильно. Солнце уже стояло высоко в небе, когда мы заметили впереди карету. Сжав зубы и молясь не выпасть из седла, я вытащил пистолет. Нельзя было терять ни секунды, скачка была бешеной. Даже не знаю, как мне удалось зарядить пистолет. Мои спутники на такую дерзость не решились.