— По реке бы они куда попали?

— По Дону можно прямо в Смоленск, но можно сойти на берег и раньше.

— Всё мы не прочешем, — задумался Зубов. — Но патрули их поймать всё равно смогут. Вот только…

— Они были здесь! — вдруг крикнул из кареты Арман д’Атос. — Видимо, Анри успел прийти в себя.

— Что ты нашёл? — спросил я, возвращаясь к другу.

Тот уже вылезал из кареты. В руке он сжимал носовой платок. Победно улыбнувшись, он развернул его, и мы увидели вышитые на нём литеры «M. d. C.» Я побледнел и переспросил:

— Он хранил его все эти годы?

— Что там, сукины дети! — наконец терпение покинуло воеводу Мазовецкого.

— Мари де Шеврёз, — кивнул Арман д’Атос. — Он этот платок всю испанскую кампанию с собой носил. Он был в карете и оставил его нам.

— Значит их высадили по дороге! — я ударил кулаком по карете. — Но где?

— Здесь не так много развилок, — Мазовецкий задумчиво закрутил ус и оглядел своих людей. — Разделимся. Может быть у них в лесу есть какая-то избушка, чтобы отсидеться.

— Вы эти места знаете, воевода, вам сейчас и руководить, — сказал я.

Мазовецкий кивнул и принялся быстро и деловито раздавать приказы. Он разбил на в группы по трое. Поскольку де Порто и д’Атос не знали французского, они были со мной. Нашей задачей было ехать не спеша, выискивая любые следы стоянок у кромки леса. Зубов с парой поляков должен был съехать на ближайшей развилку. Сам Мазовецкий взял себе свежую лошадь и направился в Оршу, чтобы организовать больше людей. Возможно, стоило сделать это раньше. Пожелав друг другу удачи и оставив на тракте пустую карету, мы бросились на поиски.

Все молчали. Очень скоро пан Мазовецкий скрылся из виду. Потом и Зубов свернул с тракта, отправившись куда-то в сторону Полоцка. Мы же всё вглядывались в подлесок, надеясь отыскать там хоть что-то. Сломанные кусты, выщипанную траву. Вот только глазастого Зубова, выручившего нас в похожей ситуации, рядом уже не было. К счастью, королевские мушкетёры оставались королевскими мушкетёрами. Когда отчаяние уже начало прокрадываться в моё сердце, из леса раздался выстрел.

— Туда! — закричал я и мы въехали в подлесок.

Дальше лошади уже нормально не прошли бы, и мы спешились. А потом и вовсе бросились бежать, на ходу заряжая пистолеты. Очень скоро, мы оказались у одинокой лесной хижинки, откуда прямо сейчас раздавался звон стали. Я побежал к дверям, а товарищам указал на окна. Простые, не застеклённые. Из хижины донёсся слабый стон, а потом холодный смех Анри д’Арамитца. Я подскочил к двери и пинком распахнул её.

Мушкетёра окружило трое. Точнее, четверо, но один из четверых уже был мёртв. Правда и Анри досталось. Он едва стоял на ногах, но не из-за ран. Скорее всего, действие того порошка, который заставили вдохнуть де Порто. Вот только здоровяка усиленно приводили в чувство, а гугенот словно бы очнулся сам. Он пошатывался, путы всё ещё висели на нём. И всё же, руки он как-то освободил и теперь отбивался одной шпагой против трёх. Эльжбета, всё ещё спящая, лежала за ним.