— Под пытками они всё расскажут, — попыталась успокоить меня панночка.

Она говорила на польском, но пленники её прекрасно понимали. Один из них — незнакомый для меня — сухо рассмеялся и кивнул. Второй, тот с которым я бился на дуэли, устало произнёс:

— Это я и имел в виду, шевалье. Но пусть ваша совесть будет чиста, я знал на что иду, ради своего Короля. А на что ты пошёл ради чужого?

— Хватит, — я взмахнул рукой.

Драбанты послушно замолчали. Потом я перешёл на польский, обращаясь к панночке и Анри д’Арамитцу:

— Нам лучше в Оршу, там меньше шансов, что шведов попытаются отбить свои.

Эльжбета кивнула. Анри перевёл мои слова на французский, для оставшихся двух мушкетёров. Мы вышли из леса, и панночка забралась на одну из лошадей. Анри поначалу сопротивлялся, и тогда де Порто сам усадил его на вторую. Третья просто плелась сзади, потому что мы с д’Атосом не хотели даже на минуту терять пленников из виду.

Минут через десять, мы уже видели приближающихся к нам всадников. Во главе их был Мазовецкий воевода. Они остановились метрах в трёх от нас, и панночка сразу же поехала к отцу. Они обнялись, и я впервые увидел на глазах у этого (не скрою, жутковатого) человека слёзы. Он долго прижимал к себе Эльжбету, а потом они вдвоём подъехали к нам.

— Вы спасли мою дочь, — обратился он ко мне, но я только качнул головой в сторону Анри.

— Анри д’Арамитц, — представился тот.

Воевода посмотрел на него с подозрением. Тогда я пояснил:

— Мы прибыли уже когда Анри развязался и застрелил одного из шведов. Ещё троих он бы точно положил, мы просто помогли.

— Знатный рубака? — поднял бровь воевода.

Анри холодно посмотрел на меня, я рассмеялся. Чернобровая что-то шепнула на ухо отцу и тот тоже улыбнулся. Тогда я решился задать самый неприятный для себя вопрос:

— Я бы хотел попросить вас о милости, вельможный пан.

— Говори! — рассмеялся воевода Мазовецкий.

— Сохраните жизнь пленникам. Карл Х уже знает, что я поступил на службу Алексею Михайловичу. Знает и то, что я приехал сюда. Но… это достойные и честные люди, просто враги.

— Ты из книжки рыцарской что-ли? — сплюнул на землю воевода. — Обещаю им лёгкую смерть, тебя устроит?

Я посмотрел на драбанта. Тот улыбнулся, посмотрел на меня с какой-то теплотой и тихо сказал:

— Благодарю вас, шевалье.

Я отвернулся. Нам нужно было возвращаться в Смоленск.

* * *

Мы встретились с войском Алексея Михайловича, когда он уже подступал к Витебску. Передав грамоту от Яна II Казимира Алмазу, я отправился проверять своих гасконских кадетов. Они под руководством Диего чувствовали себя прекрасно. Не то, чтобы они скучали по войне. Скорее, их вдохновляли будущие победы. Я провёл смотр, навестил раненных, помолился вместе со всеми за убитых. Война шла хорошо, как бы меня не расстраивала эта формулировка.