— Ты минут за десять кровью истечешь, — сказал я. — Ты шведские деньги взял?

— Не я, не я! — закричал мужчина. — Отец мой взял, но он с ними и уехал! Никого не найдешь, никого.

— Письма, монеты, — продолжал я.

Мужчина стоял на коленях, пытаясь хотя бы рукой остановить кровь. В какой-то момент, паника перестала застилать ему глаза. Он сорвал с плеч дорогой плащ и принялся заматывать им раны. Тогда я пнул его прямо по культе. Купец заорал во всё горло, и мне пришлось снова его ударить. В этот раз по лицу, просто, чтобы тот заткнулся. Купец упал на спину. Я придавил сапогом культю.

— Письма, монеты шведские. Что угодно, — повторил я.

Купец заплакал, но попытался здоровой рукой потянуться к поясу. Он сорвал с него кошель и протянул мне. Я кивнул девушке. Та не то, чтобы пришла в себя. Скорее механически она подхватила кошель и открыла его. Там действительно было золото. И русское, и испанское, и имперские рейхсталеры. Среди них, девушка нашла несколько шведских дукатов с портретом знакомого мне Карла X.

— Может и хватить, — усмехнулся я. — Сколько у тебя братьев?

— Двое, младшие, это они всё придумали с отцом! — захныкал купец. — Я просто ходил, чтобы стрельцы разбой не учиняли.

Я рассмеялся. На такую очевидную ложь, даже отвечать было не нужно. Девушка с ненавистью посмотрела на купца, потом на меня. Я приложил палец к губам, и бедная дочь Игнатова кивнула.

— Где они сейчас?

— Дома, гуляют, — ответил купец.

Я перевязал его рану, и вырубил ублюдка рукоятью сабли. Потом посмотрел на девушку и сказал:

— Можешь его убить, если хочешь. Но если он доживёт до утра, я клянусь, что его посадят на кол.

Девушка кивнула.

— Вы… батюшка, вы страшный.

— На их руках кровь и твоей семьи, и всех стрельцов, что они подняли на бунт. Каждый, кого он одурачил, умрёт сегодня по их вине.

Девушка слезла со стола и тихо пискнула:

— Я схожу за верёвкой.

Мне не нужно было ничего отвечать. Девушка вернулась через минуту, и мы вместе спеленали купца. Потом я повелел несчастной крепко запереть двери и спрятаться где-нибудь. У меня же ещё были дела.

Выйдя из дома купца Игнатова, я вернулся в церковь. Там было тихо. Даже слепой священник куда-то ушёл. Я спустился в подвал и тихо обрисовал ситуацию своим друзьям. Мушкетёры и гасконцы воодушевились. Я снова переоделся, но сабли не забыл. Теперь у меня с собой были и пистолет, и ружьё, и холодное оружие. Ходячий арсенал, но другого выбора не было. Пятьдесят человек, вместе со мной, выскользнули из церкви и направились по адресу, что дал купец.

Мы были там спустя пятнадцать минут. Во дворе гуляли и пили. Конечно же. Негодяи всегда пытаются утопить свою вину в веселье. Я посмотрел на Анри д’Арамитца.