Министры заерзали. Робко начали возражать. Упирая на то, что в случае неуспеха он будет связан с моим именем.

— Поражение так или иначе будет связано со мной. Все стрелки на меня переведут. И вы будете первыми, кто об этом скажет. Чтобы прикрыть собственную некомпетентность.

— О каком поражении вы толкуете, Государь⁈ — взвился Орлов.

— По-ра-же-ни-е! — выразительно произнес я по слогам. — Неужели непонятно, что мы проигрываем войну?

Все деланно возмутились. Все, кроме Киселева. Павел Дмитриевич твердо меня поддержал:

— В долгосрочной перспективе всё к этому ведет. Мы не можем конкурировать с промышленной Европой. Они могут себе позволить модернизацию в ходе боевых действий, а у нас казенные заводы работают на износ, чтобы восполнить расход порохов. А скоро и платить будем нечем, дефицит бюджета астрономический, до 700–800 миллионов к концу года дойдет.

Он сердито посмотрел на Брока. Министр финансов виновато развел руками:

— А что мне делать? Вывоз хлеба сократился в тринадцать раз, сала — в четыре, льна — в восемь….

Остановил его резким взмахом руки.

— Ну уж точно не сиднем сидеть! С этого дня жесткий контроль за военными расходами. Никаких сверхсметных ассигнований. Воровство выжигать каленым железом. Урезать до минимума расходы на содержание аппарата, привилегии отдельных учреждений. Придумать, как поддержать критически важные для военного производства отрасли — металлургию и оружейные заводы. Бороться с недоимками, например, брать налог натурой — продовольствием, фуражом для армии. Поднять косвенные налоги — на товары, потребляемые имущими классами. Запомнил?

— Запомнить-то запомнил, но не мне же с казнокрадами и военными интендантами собачиться?

— Это ты верно заметил. Орлов…

Я посмотрел на расплывшееся в улыбке графа и обратился к Дубельту.

— Леонтий Васильевич, ты уж расстарайся. По инструкции Третье отделение должно выявлять злоупотребления в государственном аппарате, но ни перед одной из экспедиций не поставлена задача борьбы с казнокрадством. В сложившихся обстоятельствах усматриваю в этом преступную халатность. К черту пока политический сыск, кидай на искоренение взяточничества и воровства в крупных размерах первую экспедицию.

— Да как же можно? — послышались недоверчивые возгласы.

— Каком кверху! — рассердился я. — Махинации с армейскими поставками в военное время считаю делом политическим, и странно, что вам это приходится объяснять. Долгоруков не справился, — махнул рукой в сторону военного министра, заставив его отшатнуться. — Поставки в войска нарезного оружия и продовольствия погублены.