— Выходит, клещи? Навалиться с двух сторон.

— И обязательно закрепиться! Хотя бы две версты хребта оставить за собой. Пока не лезть за Килен-балку на английский лагерь, они сами его снимут, если мы разместим напротив свои батареи. Сразу резко снизится угроза Малахову кургану…

— Англичане, уязвленные и потерявшие самообладание, бросятся отбивать свои позиции…

— Тут-то мы их и перемелем.

— Сковать ударом вершину обсервационной линии — повторить то, что не сделал Горчаков.

— Или поиграть на нервах. Будут думать, что мы не повторим октябрьской ошибки…

Мы обменивались репликам, как два заговорщика, уже принявших решение и обсуждающих детали плана — не споря, а дополняя друг друга. Лабынцев видел то же, что и я. Серьезную уязвимость правого крыла всей армии союзников.

Оставшийся путь до города мы провели в оживленном обсуждении. Я подкидывал генералу идею за идеей. О подготовке солдат по примеру Суворова, когда он готовил свои батальоны к штурму Измаила. О замене колонн штурмовыми группами. О действиях перекатными цепями по принципу «пробежали-залегли». О необходимости действовать по четкому графику, расписав по минутам, кто и куда должен выдвигаться.

На подъезде к городу меня со свитой встретили сыновья, Николай и Михаил.

Они оказались в Севастополе 15 января, выехав из Петербурга 2-го.

Это был уже второй их визит в осажденную крепость.

В первый они выполняли исключительно представительские функции — инспектировали войска, передавали им монаршую благодарность, посещали госпитали, раздавая раненым награды и деньги.

Во второй раз Николай хотел, чтобы они занялись чем-то посерьезнее, чтобы не оскорблять воюющую армию. Никсе и Мише достались георгиевские кресты за то, что во время Инкермана прокатились в коляске по тылам готовившихся к штурму полков. На мой взгляд, так себе подвиг.

— Меншиков уже две недели как обещает доверить мне руководство работами по укреплению Северной стороны, — наябедничал Николай Николаевич, после того как обменялись приветствиями и я спросил об их делах.

— А мне — экспериментами с цилиндро-закруглёнными пулями. А воз и ныне там, — поддержал брата Миша.

Чем мог помочь нашему главному военному инженеру Тотлебену Николай, у которого едва выросли усы, и зачем нужны испытания пуль, я плохо себе представлял. И мне не требовались дополнительные доводы для расправы на адмиралом. Но решил подыграть.

— Много воли взял, да не там, где нужно. Проводите меня к его дому.

Командующий жил на Северной стороне. Прежде чем добраться до его жилища, нашим лошадям пришлось изрядно помесить грязь в чуть скованных утренним морозцем лужах.