Генерал замолчал, потупил взгляд.

— Договаривай, Иван Петрович. Вижу, что не все сказал.

Липранди покачал головой — легким, еле заметным движением. Поднял на меня глаза.

Что в них? Огорчение?

— Удобный случай схватить Спенсера. Я бы с ним поиграл, вывел на встречу с агентом. Чувствую, он не в английском лагере, а где-то здесь. Затаился. Паук, раскинувший паутину. Придется его отпустить. Если задержим, в ложный приказ не поверят.

— Еще не вечер, — хмыкнул я. — Будет и на твоей улице праздник. Запускай игру. С братом посоветуйся, как ловчее ложь состряпать. И чтобы она нам на руку сыграла.

— Сколько у меня времени?

Прозвучавший вопрос застал меня несколько врасплох. Он был из разряда «совершенно и максимально секретно». Все равно что спросить: а когда начнется операция по деблокаде Севастополя?

Отвечать или нет?

— У тебя меньше недели, Иван Петрович, — решился приоткрыть карты, но окончательно не светить.

— Я успею.

Мнение Липранди о том, что нас ждут, подтвердилось довольно быстро. Как и страх союзников за Балаклаву. Французы предприняли рекогносцировку силами отряда зуавов в тысячу штыков.

Первоначально, как только от казачьих разъездов поступил сигнал о вылазке, в штабе 12-й дивизии, ближайшей к месту событий, предположили, что речь пойдет о повторении январского рейда.

Тогда примерно той же численности отряд линейной пехоты при поддержке эскадрона африканских егерей бодро промаршировал в сторону беззащитного Ласпи в надежде поживиться припасами и дровами.

Сей поход не принес ощутимых результатов. Застоявшиеся в лагере французы неплохо размялись, отморозили носы, славно покутили, опустошив винные подвалы местных экономий, от души повандалили и погрелись у сгорающих поленниц казенных дров (их успели вовремя поджечь).

Вся добыча — отара из тысячи овец, что, согласитесь, капля в море для сорокатысячного корпуса генерала Канробера. Правда, голодные англичане так не считали и жутко завидовали хватким соседям.

12-й дивизии было не до французов. С моим появлением закончился период зимней спячки, когда большинство полков, за исключением Азовского, валяли дурака в лагере за Черной речкой, а офицеры проигрывали в карты родовые имения и шлялись на охоту. Батальоны, как наскипидаренные, возвращались на Федюхины высоты, где стояли лишь небольшие заслоны, и приводили в порядок или заново строили линию укреплений.

— Черты лысого найдут «лягушатники» на Южном берегу, в прошлый раз все повыгребли, а далече забираться не рискнут, — отмахнулся генерал-майор князь Химшиев, поставленный на дивизию вместо Липранди-младшего.