— Выходи, парень! — Дверца кареты открылась, брат Риноцерус выскочил наружу. Якоб вылез, щурясь на неяркий утренний свет.
Высокие крепостные стены. Вымощенный булыжником двор, спускавшийся от ворот длинным языком и разливавшийся в круглую площадь. Разбросанные здания, построенные из огромных темных камней. Мрачный собор с высокой колокольней.
Шварцвайсский монастырь.
— Ну, как тебе у нас? — усмехнулся брат Вульпес.
— Пахнет здесь у вас. Чем-то.
— Ладаном?
— Лисятником.
— Иди, — помрачнел святой брат. — Шутник.
То тут, то там по двору проходили монахи в черных рясах, подкованные белой сталью сапоги тяжело звенели о булыжники.
— Брат Лепус, погоди, — пробежал мимо один из монахов, молодой, безусый.
— Иди, иди. — Брат Риноцерус, наоборот, заулыбался.
Якоба толкнули в спину, он зашагал вниз к одному из зданий, прижавшихся к стене монастыря.
Колокольня? Якоб завертел головой.
В узких проемах под острой крышей были хорошо видны темные бронзовые колокола. Вот только…
Из-за стены незаметно, но у колоколов не было языков.
Допрос живо напоминал городскую стражу города Штайнца.
— Ты колдун?
— Нет, господин.
— Ты когда-нибудь колдовал?
— Нет, господин.
— Ты знаком с колдунами?
— Нет, господин.
— Врешь.
— Нет, господин.
Отец Тестудос наклонился к парню. Здесь все-таки не Штайнц.
— Ты не понял меня, Якоб Миллер. Когда я сказал, что ты врешь, я имел в виду не то, что я не верю тебе. Ты именно врешь. А я чувствую ложь. Всегда. Ты знаком с колдуном.
— Нет, господин.
Аббат вздохнул:
— Слушай, парень, я ведь не желаю тебе зла. Пойми, это моя работа, ловить и уничтожать колдунов. Ты не колдун, это сразу понятно. Но ты работал на колдуна. И ты скажешь, как мне его найти.
— Нет, господин.
— Черная белизна… Парень! Кого ты покрываешь? Колдуна? Мерзкого злодея? Он тебе что, брат? Отец? Сын?
— Нет, господин.
— Тогда зачем? Ты что, не понимаешь, что такое колдуны? Они используют людей для своих целей, а потом бросают. Ведь тебя бросили? Он тебя бросил? Ведь так? Ну, сам подумай…
Якоб молчал, опустив голову.
— Или ты думаешь, что он тебя спасет? Зачем ты ему теперь? Твоя роль сыграна, все, ты ему больше не нужен.
Якоб молчал.
— Хочешь, я угадаю, что ты думаешь? — Аббат прищурился. — Ты думаешь, что твой дружок просто не успел тебя спасти. Или, может быть, даже думаешь, что он придет за тобой? Сюда? Парень, запомни, все колдуны боятся шварцвайсских братьев. Никто не выступит против нас. Никто.
Парень поднял голову.
— Почему? — хрипло спросил он.
— Что почему?
— Почему колдуны вас боятся? Кто вы такие, шварцвайсские братья?