— После того, как убьет вас, хотите сказать? — Мюрелло не выдержал, схватил руку Кристины и прижал к своей щеке, — Госпожа… Кармин… Не ходи туда! Я прошу вас!
Кристина погладила руку своего верного влюбленного телохранителя, наклонилась и легко поцеловала его в губы:
— Не переживай, мой дорогой Мюрелло. Я пройду туда и вернусь обратно. Живая и здоровая, целая и невредимая. Сколько времени?
Он щелкнул крышкой часов:
— Без четверти семь.
— Мне пора. Ждите меня с трофеем.
Дверь автомобиля раскрылась и на брусчатку ступила шевровая туфелька.
* * *
Кристина шагала к башне, чувствуя себя дебютанткой на сцене. На ту тоже смотрит множество глаз, ловя каждое движение.
Не нервничать!
Привычным движением она закинула в рот шарик пилюли. Потом второй, для верности.
— Госпожа, — чуть поклонился Череста, не доверивший никому обеспечение безопасности своей хозяйки. В особенности теперь, когда она — наконец-то! — не возражает. И пусть сам план рискованный, как охота на акулу с ножом, но он может поклясться: акула не сможет приблизиться к его госпоже, не сможет причинить никакого вреда, пока та не соизволит лично ткнуть злодейку в сердце.
Девушка подошла к распахнувшейся двери лифта.
— Трое охранников уже ждут вверху, дополнительно один едет с вами.
— Отлично.
— Все предусмотрено, вам ничего не угрожает.
— Я знаю.
Кристина вошла в лифт, усталый лифтер в золотисто-голубой ливрее крутанул вентиль, и дверь с чмоканьем закрылась, только и мелькнуло недовольное лицо Череста. Еще несколько манипуляций к клапанами и рычагами — пол под ногами дрогнул и кабинка взвилась к небесам.
К «Седьмому небу».
Кристина стояла, глядя на двери — резные деревянные панели, изначально были и окна, но некоторые посетители пугались и поэтому окна заделали — и думала.
Она думала о почтальонах.
* * *
«Никто не замечает почтальонов» — сказал патер Браун. И был, как всегда, прав. А вот почему? Почему их не замечают? Не всем людям в наше время, в двадцатом веке, это понятно. Что, почтальон — не человек, что ли, почему бы его не заметить? Чтобы до конца понять эту сентенцию, нужно вспомнить времена, когда она была произнесена. Начало двадцатого века, общество ЕЩЕ разделено на слои и для обитателей одного социального слоя жители другого — действительно как бы и не люди. Кто не замечает почтальона? Богатые и те, кто привык с ними общаться. Для таких людей почтальон — живое приложение к сумке с письмами, функция, придаток, на который обращают внимания не больше, чем мы — на кофейный автомат или банкомат. Что характерно: заметил почтальона именно Браун, то есть — священник, в чьи, так сказать, служебные обязанности входит общение с людьми, вне зависимости от их социального статуса.