— Туда, — указал пальцем в другую сторону Мюрелло, — Сорок первая улица, дом семнадцать.
Сорок первая улица под острым углом пересекала ту, по которой она шли, и которая была Двадцать третьей. Видимо, при нумерации улиц удобство определения адреса никто не учитывал. Благо хотя бы дома нумеровались все же по порядку нахождения на улице, а не по японской системе — в порядке постройки, и найти нужный дом было относительно легко.
— Двадцать один… Девятнадцать… Семнадцать. Вот и он.
Искомый дом выглядел так, как будто его силой воткнули между двумя соседними, не имел таблички с номером — как, впрочем, и все дома на улице — но на стене белой краской было кривовато выведено «17».
Хлопнула деревянная дверь подъезда, и они вошли внутрь.
Изнутри дом выглядел как общежитие: узкий коридор, проходящий насквозь от торца до торца, ряды дверей, раскрашенных кто во что горазд, мощный запах, составляющие которого Кристина даже затруднилась определить… Одним словом — запах общежития.
По узкой скрипучей лестнице они поднялись на второй этаж, который выглядел близнецом первого, и подошли к двери, на которой ржавыми шляпками гвоздей был выбит номер «39».
— Ну что…?
Пока Кристина собиралась с духом — все-таки сейчас она увидит неуловимого доктора, который сумел придумать космический корабль — Мюрелло коротко постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, толкнул ее, открывая вид на небольшую комнату…
А там сидели два смуглых горбоносых типа и бросали кости, играя в какую-то игру.
Глава 39
— Всегда была своенравной. Всегда, все делала по-своему.
Гримодан пожал плечами. Он не очень хорошо знал Кармин Эллинэ, как до ее… кхм… «воскрешения» так и после него. Семья Эллинэ до сих пор не входила в круг его интересов. Немножко… высоковато. Пока. Пока высоковато.
Начальник охраны семьи Эллинэ смотрел остановившимся взглядом на прихотливый золотисто-изумрудный рисунок обоев. Но видел он явно не его. Череста мысленно был далеко отсюда, то ли в прошлом, где непослушная девчонка Мими первый раз отчебучила что-то «своенравное», то ли на другом конце города, там, где все та же непослушная девчонка подвергала себя ненужной и бессмысленной — с точки зрения Череста — опасности.
— Капризной никогда не была, всегда понимала, что есть вещи, которые — нельзя. Но если ей НАДО… Никто не могу убедить. Ни родители, никто…
— Она умная девочка, — произнес Гримодан. Просто потому, что нужно было что-то сказать. Череста, собственно, сейчас не нужен был диалог, ему нужны были свободные уши, чтобы излить то, что душило и отравляло его изнутри. Выплеснуть гнетущее наружу — и успокоиться. Почему бы и не побыть для него таким понимающим собеседником? В конце концов, им вместе работать над ловушкой для неуловимого убийцы Спектра, а терзающийся чем-то компаньон в таком деле опасен даже не столько для самого себя, сколько для тебя.