Поэтому действие здешнего оружия выглядит так: при взведении курка пуля становится у основания ствола, в детонационную камеру за ней подается порция нитрамина — той же самой аммонийной селитры с добавками — при нажатии на спусковой крючок на пластинку катализатора падает крошечная капля марганцовокислого калия… выстрел!
Телохранитель собрал револьвер и покрутил диск с пулями.
Кристина прищурилась:
— Мюрелло, а ты смог бы попасть в предсердие или в желудочек сердца на выбор?
— С вероятностью восемь против одного — да, — хладнокровно ответил тот.
— Как⁈ Они же закрыты!
— Сердце тоже закрыто, но в него же можно попасть. А зная расположение сердца — и в любую его часть.
— Хм… А если я помечу значок на игральной карте и спрячу ее под подушку?
Тут Мюрелло задумался.
— Один против двух. И то если я буду видеть, как вы ее прячете.
— Азазелло попал бы…
— Да кто такой этот ваш Азазелло, в которого вы меня сегодня нарядили⁈
* * *
После краткого пересказа «Мастера и Маргариты» он неожиданно успокоился и даже приосанился: то, что его сравнили с демоном-убийцей, ему явно польстило.
— Мюрелло, — глядя на довольного телохранителя спросила Кристина, — а ты смог бы называть меня «светлая королева»?
Мюрелло замер. Потом медленно повернулся к ей и очень-очень серьезно сказал:
— Да.
Глава 30
— Это я. Все в порядке. Вернуться пока не могу. Следующий звонок — завтра, в три пополудни.
Кристина повесила трубку уличного телефона, вышла из будки и неторопливо пошла вдоль по улице. Вернее, не она, конечно, а скромно одетая служанка, взглянув на которую любой человек, считающий себя проницательным, тут же понял бы, что хозяева отпустили ее на сегодня, но выходной девушку не радует, потому что тот, к кому она стремилась — бросил ее.
По крайней мере, известный мастер создания образов Гримодан уверял ее, что именно такое впечатление она и производит. И поэтому никому не придет в голову запоминать ее внешность и уж тем паче — опознавать в служанке владелицу миллионов.
Кстати, вот и сам известный мастер.
Для себя Гримодан выбрал образ этакого дешевого соблазнителя: наглого, развязного, слащавого до приторности, такого, что каждый, только бросив взгляд, сразу понимал об этом типе всё, от сверкающего в перстне на мизинце фальшивого бриллианта с вишневую косточку величиной до позолоченной тросточки с серебристой рукоятью в виде томно изогнувшейся обнаженной девушки. Такие трости в стиле «гра Бушко» были очень модны среди снобствующей молодежи. При этом спроси трех человек, как именно выглядел этот самый «соблазнитель» только что прошедший мимо — и получишь три разных описания. Со слов Гримодана — у каждого человека в голове есть свое собственное представление о том, как выглядит некий усредненный типаж, основанное на его собственном жизненном опыте, и поэтому описывая его в образе «дешевого соблазнителя» человек на самом деле опишет свое представление. И верно: Кристина четко видела, как выглядит Гримодан, но стоило ей отвести взгляд — и начинало казаться, что он выглядит в точности как тот назойливый итальянец «Мискузи», что встретился в купе поезда героям комедии «Евротур». Это при том, что у Гримодана даже усов не было!