— Кто это и чем не понравился?
— Он одет как липан.
О липанах Кристина слышала. Местная гопота с претензиями. Молодежь собирается в шайки и творит всякую чертовщину, в основном укладывающую в понятие «хулиганство», но липаны также не брезговали грабежами, избиениями и изнасилованиями. Претендовали на некую избранность: особая одежда, особые приветствия, особое арго, но по факту — банды хулиганья.
— Одежда «гра липан» сейчас в моде среди столичной молодежи, — вспомнила Кристина.
— Так-то оно так… Но у этого — татуировка на правой руке.
Татуировки в Ларсе были однозначным признаком либо моряка, либо преступника. И что-то корабля поблизости Кристина не видела… Да и взгляд, который вероятный липан бросил в ее сторону, ей не понравился — слишком уж острый, как будто запоминающийся. Никак этот взгляд не вязался с расслабленной позой и общеленивым видом парнишки.
Как будто почувствовав, что на него обратили внимание, подозрительный тип отлип от ствола платана и вразвалочку зашагал вдаль по улице.
— Госпожа Эллинэ! Добрый день!
От дверей музея к стоящей Кристине уже спешил, судя по всему, директор музея, господин Раби, высокий мужчина в черном фраке, с роскошными седыми волосами, которого несколько портил разве что нос, похожий на клюв попугая.
— Госпожа Эллинэ, госпожа Эллинэ! — наконец добрался он до Кристины, — Несколько неожиданный визит, но я очень рад вас видеть! Если бы не…
— Добрый день, господин Раби, — перебила она его, — Позвольте сразу небольшой вопрос: что это за сооружение?
Она указала на крышу. Директор музея обернулся:
— Нет, ну что это такое! — всплеснул он руками, — Опять кто-то крутил телескоп обсерватории! Как ночной обход делать — так они призрака боятся, а как на Луну любоваться — всегда пожалуйста! Уволю… если поймаю!
— Я не об обсерватории. Вон то.
— А, вы о лаборатории Воркеи… Пойдемте, я расскажу вам по пути…
— Пойдемте…
Кристина понятия не имела, кто такой Воркеи, чем известен, и зачем ему понадобилась лаборатория на крыше музея — он же не Карлсон, в конце концов — но одно она знала точно. При виде решетчатого купола в ее душе всколыхнулись чужие чувства: радость, удовлетворение, надежда.
Чувства мертвой Кармин.
Чем бы ни был этот купол — он имеет отношение к той тайне, которую ищет Кристина.
Глава 22
Доктор Рино Воркеи был из семьи потомственных безумных ученых. Не в буквальном смысле сумасшедших, но таких, которые хватаются буквально за все и нет-нет, да и проведут какой-нибудь сумасшедший эксперимент в надежде «А вдруг что-то получится?».
Дедушка доктора был архитектором. Именно он построил вот это самое здание музея. Да и вообще многое построил. Вот только к концу жизни дедушка ударился в, правильно, эксперименты. Некоторые, такие как огромная статуя слона на площади, даже понравились публике. Зато остальное, вроде попытки построения дома, целиком погруженного в землю, этакое обиталище хоббита, только не такое уютное или дом в виде высоченной башни, тут же прозванной Башней Колдуна. Неудивительно, что жизнь свою дедушка окончил в нищете и в лечебнице для умалишенных.