«Потому что пока и сама не знаю. Возможно, память Кармин что-то подскажет в музее. А возможно — и нет».
* * *
Девушка-шляпница уложилась в двадцать пять минут — Кристина мысленно пообещала ей премию — притащив шляпную картонку приличных, конечно, габаритов, но все же раза два меньше в диаметре, чем поля самой маленькой шляпки из тех, что присутствовали сейчас в шляпной комнате гардероба.
— Вот! — гордо достала она добычу.
Вот это да! Клош!
Новоприбывшая шляпка действительно походила на шляпку-клош, излюбленный головной убор девушек-флэпперов эпохи ревущих двадцатых. Правда, все же была побольше размерами, не «колокольчик», а «целый колокол», чтобы не прилегать плотно к голове, а аккуратно охватывать пышные модные прически, но все равно — с этим мегаклошем хотя бы нет риска, что порыв ветра оторвет тебя от земли. И закатываться боком в узкие двери тоже не придется.
— Выезжаем!
* * *
Кристина вышла из лимузина, и подняла взгляд, на возвышающуюся перед ней громаду Столичного музея.
Столетнее потемневшее от времени здание, в несколько этажей, да еще и каждый этаж — высотой в три-четыре стандартных земных этажа, узкие окна хмуро смотрят на небольшую вымощенную брусчаткой площадь перед музеем, чуть выступают вперед два крыла — левое и правое, вдоль крыши восседают горгульи, справа на крыше — купол, похоже, обсерватории, слева — непонятная решетчатая конструкция, похожая на приплюснутый недостроенный купол…
За спиной Кристины выгружались прибывшие на двух открытых автомобилях охранники. «По седьмому расписанию» означало — десять человек, вооруженных револьверами и карабинами. Вообще-то ношение карабинов, винтовок, ружей и другого длинноствола в столице было запрещено всем, кроме принадлежащих к армии и жандармерии… Если вы не охранники одной из самых богатых семей страны, конечно.
— Не нравится мне этот тип, — мрачно произнес Мюрелло (куда же без него?).
Кристина отвлеклась от рассматривания ажурного купола и оглянулась, поискав глазами «типа».
Чуть дальше по улице торговали жареными каштанами, уличный музыкант что-то самозабвенно наигрывал на аккордеоне, а в тени старого платана стоял, привалившись к стволу, тот самый «тип».
Молодой парень, в широких черных штанах — брюки со стрелками здесь в моду не входили, потому что считались признаком готовой одежды — короткой темно-синей куртке, распахнутой, так что была видна рубашка с черно-белыми полосами, как на тельняшке морского пехотинца, только более широкие, на голове — залихватски сдвинутый на глаза черный берет с ярко-алым помпоном, на шее — кричаще-яркий, почти кислотного цвета, шейный платок. Из-под брюк выглядывали носки апельсиново-желтых ботинок.